Убийца... исчез из запертого помещения, вход в которое, казалось бы, супернадежно блокировала полиция. Бред? Мистика? Или своеобразный «фирменный знак» гениального преступника? Преступника, который убивает с нечеловеческой жестокостью и каждый раз уходит от преследователей с удивительной ловкостью.Опытнейший консультант полиции Линкольн Райм, прикованный к постели, и его ученица — молодая и амбициозная Амелия Сакс — берутся за это дело. Пока им ясно только одно: убийца каким-то образом связан с миром профессиональный иллюзионистов.Но кто он?Что им движет?И главное — как его найти?
Фокусники считают, что любой трюк состоит из двух частей — эффекта и метода. Эффект — это то, что видит зритель... Метод — это скрывающийся за эффектом секрет, который как раз и позволяет ему проявиться.
Опытный фокусник стремится ввести в заблуждение разум зрителя, а не его зрение.
Добро пожаловать на наше представление.
У нас в запасе множество потрясающих вещей, и в ближайшие два дня наши иллюзионисты, фокусники и престидижитаторы используют все свои навыки для того, чтобы увлечь и очаровать вас.
Наш первый номер — из репертуара исполнителя, о котором слышали все: это Гарри Гудини, величайший эскапист[1] Америки, а возможно, и всего мира, человек, выступавший перед коронованными особами и президентами США. Многие из его трюков настолько сложны, что никто так и не осмелился повторить их за все годы, минувшие после его безвременной смерти.
Сегодня, однако, мы повторим трюк, известный под названием «Ленивый палач», во время которого Гарри Гудини рисковал задохнуться.
Наш исполнитель лежит ничком, руки его скованы за спиной классическими наручниками «дарби», ноги также связаны, а другой конец веревки привязан к ним и обвит вокруг шеи наподобие петли. Любое движение ног натягивает веревку и начинает ужасный процесс удушения.
Почему этот номер называется «Ленивый палач»? Да потому, что приговоренный к смерти сам себя и казнит.
Во время исполнения наиболее опасных номеров рядом с мистером Гудини стояли наготове его ассистенты с ножами и ключами — на тот случай, если ему не удастся выбраться из оков. Часто поблизости дежурил и врач.
Сегодня всех этих предосторожностей не будет. Если за четыре минуты исполнитель не освободится сам, он умрет.
Через мгновение мы начинаем, но сначала позвольте дать вам один совет: никогда не забывайте, что, попав на наше представление, вы полностью отрешаетесь от реальности.
То, что кажется вам абсолютно подлинным, может вообще не существовать. То же, что вы принимаете за иллюзию, иногда оборачивается правдой.
Не удивляйтесь, поняв, что тот, с кем вы пришли на представление, совершенно чужой вам человек, а кто-то из сидящих в зале слишком хорошо знаком.
То, что, на ваш взгляд, безопасно, порой чревато смертельной опасностью. А те опасности, которых вы остерегаетесь, могут быть всего лишь приманкой, призванной отвлечь ваше внимание от куда более серьезных угроз.
Чему же вам верить на нашем представлении? Кому доверять?
Так вот, почтеннейшая публика: ничему верить вы не должны.
Тем более никому не доверяйте. Запомните: никому.
А сейчас занавес поднимается, прожектора загораются, музыка стихает, и лишь чуть слышен слабый стук сердец, сжимающихся в предвкушении чего-то необычного.
Представление начинается...
Дом выглядел так, будто повидал на своем веку немало привидений.
Это было зажатое между двумя небоскребами Верхнего Вест-Сайда темно-коричневое сооружение в готическом стиле, построенное еще в викторианскую эпоху, — с множеством закрытых ставнями окон и прогулочной площадкой на крыше. Когда-то здесь размещалась школа-интернат, позднее — психиатрическая лечебница, где душевнобольные преступники доживали свой нескладный век.
Да, Манхэттенская школа музыки и исполнительского искусства, должно быть, служила пристанищем для внушительного количества духов.
Один из них, возможно, витал где-то неподалеку — над еще не остывшим телом молодой женщины, лежавшей навзничь в полутемном вестибюле, возле небольшого концертного зала. Ее широко раскрытые неподвижные глаза пока не остекленели, а кровь на щеке не приобрела бурый оттенок.
Светлая от природы кожа сейчас из-за удушья стала темно-фиолетовой — ноги и шею женщины соединяла туго натянутая веревка.
Вокруг валялись ноты, футляр от флейты и пустая кофейная чашка; разлитый кофе запачкал джинсы и зеленую рубашку женщины, оставив на мраморном полу темные пятна.
Ее убийца сидел рядом на корточках и внимательно разглядывал жертву. Он явно никуда не спешил, поскольку знал, что по выходным занятий в школе нет, а сейчас было раннее утро субботы. Правда, студенты и сегодня пользовались репетиционными залами, но они располагались в другом крыле здания. Склонившись над женщиной, убийца прищурился — он надеялся увидеть, как от ее тела отделяется некая субстанция, дух, но ничего подобного так и не разглядел.
Выпрямившись, убийца прикинул, что делать с лежавшим перед ним неподвижным телом.
