Исчезнувший полностью

И только сейчас в темноте что-то на секунду забрезжило в памяти Хьюза. Этот человек… Хьюз вглядывался в его лицо, стараясь вспомнить… Нет, мгновение пронеслось. Но эта реакция памяти ободрила Хьюза. Он знал, что вскоре вспомнит. Если не сегодня ночью, то завтра.

— Значит, вас смущает теория бесконечности? — спросил Джо.

— Смущает — не то слово. Бесконечность нагоняет на меня хандру, а я не люблю хандрить. Все эти астрофизики и математики бахвалятся, будто они понимают, что такое бесконечность. А я вот сомневаюсь.

— И почему?

— Если нет конца, как же может быть начало?

Оба взглянули на полоску неба, где звезды были такими яркими, как не бывает никогда в северных широтах.

— А я вот знаю человека, который думает, что начало еще впереди, — сказал Джо.

— То есть здесь, на земле?

— Да. — Джо пнул кусок вулканической лавы. — Это замечательный человек и в то же время деловой.

Хьюз оторвался от созерцания звезд и посмотрел на Джо.

— Может быть, меня обманывают глаза, — сказал он, — но чтоб мне провалиться, если я не видел сегодня в поселке двух китайцев. Я не ошибся?

Джо только улыбнулся.

— Китайцы на Тристане-да-Кунья, — задумчиво проговорил Хьюз. — Коммунисты? Гоминдановцы?

Джо покачал головой.

— Извините, Билл, я ничего не могу вам сказать.

— Может быть, один из них и есть ваш замечательный и в то же время деловой человек?

Джо опустил руку на плечо Хьюза.

— Вы забываете, кто здесь задает вопросы, — сказал он.

Они постояли еще с минуту. Затем Джо потянулся.

— Пора спать, — сказал он. — Что-то мы припозднились сегодня.

Джо повел своего незваного гостя в дом, а вслед им по-прежнему дул западный ветер, шурша соломой на крыше и пригибая траву на лугах.

Артур Ингрем задумался над чашкой кофе. Он отобедал один в своей личной директорской столовой в здании ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния. Две большие свечи помаргивали в канделябрах позади букета желтых хризантем, стоявшего посредине стола. Льняная скатерть гармонировала с обоями столовой, на которых сейчас играли тени от свечей. Сквозь широкое окно открывался вид на темные холмы Лэнгли, и Ингрем видел за Потомаком огни Мэриленда и зарево над Вашингтоном. Он закурил послеобеденную сигарету «кемел» и потягивал ее, обдумывая последние сообщения. Потом зажег верхний свет, надел очки для чтения и снова пробежал только что дешифрованные телеграммы:

Ингрем постучал очками по тоненькой стопке телеграмм. Был уже вечер четвертого октября — и никаких вестей от Джона. Двадцать четыре часа прошло после крайнего срока. Ингрем сделал еще несколько затяжек — его это успокаивало, потом собрал со стола все бумаги и прошел по толстому ковру холла в свой кабинет. Ночной дежурный офицер поздоровался с ним по дороге. Больше никого в этот час здесь не было.

В кабинете Ингрем зажег лампу на столе и опустился в одно из коричневых кожаных кресел. Как бы ища поддержки, он взглянул на эмблему ЦРУ — орла с розой ветров — и обрамленную цитату Эйзенхауэра: «…герои невоспетые и ненагражденные». Он немного посидел, стараясь привести в порядок свои мысли, затем подошел к маленькому кремовому коммутатору и нажал кнопку вызова ночного дежурного. Через несколько секунд в дверях появился молодой офицер. Он был без пиджака и в тусклом полумраке кабинета казался изнуренным и серьезным.

— Дик, вы когда-нибудь слышали об острове Тристан-да-Кунья? — спросил Ингрем.

— Кажется, слышал, сэр, но где он, боюсь сказать.