Мастер Бенедикт потягивал его, пока я работал. Я смазал плечо серебряным кремом, чтобы плоть не загнила. Затем я обернул вокруг него ткань, завязал её под мышкой и снял с учителя то, что осталось от грязной одежды.
Он выглядел очень хрупким. Мастер Бенедикт никогда не казался мне старым, но сегодня вечером я словно увидел все его годы; кожа и кости несли на себе отпечаток прожитых лет. Так или иначе, он был цел и невредим. Лишь ладони оказались ссажены. Это не походило на ожоги, так что я смазал руки мастера соком алоэ и забинтовал, как и плечо.
– Ты многое выучил, – тихо сказал он.
Я зарделся, чувствуя смущение и гордость.
– Спасибо, мастер.
Учитель снова заговорил, но его голос прервался. Глаза покраснели и наполнились слезами. У меня заныло сердце. Никогда прежде я не видел, чтобы мастер Бенедикт плакал.
– Я могу ещё что-то для вас сделать?
Протянув руку, учитель коснулся кончиками пальцев моей щеки.
– Ты хороший мальчик, – проговорил он.
Я не знал, что сказать – просто наклонил голову и прижался к его тёплой руке.
Веки мастера потяжелели и начали опускаться: маковый настой действовал. Я помог учителю улечься поудобнее и натянул на него одеяло.
– Спите спокойно, мастер.
Притушив фонарь на столе, я взял свою лампу и направился к двери.
– Постой.
Мастер Бенедикт смотрел на пламя лампы и мерцающие струйки дыма, поднимающиеся над стеклом.
– Завтра День королевского дуба, – сказал он.
– Э… Да. День рождения короля.
– И твой тоже.
Он не забыл.
– Вы с Томом набрали дубовых веток?
– Сегодня утром.
Неужели он остановил меня ради этого? Внезапно мастер Бенедикт спросил почти шёпотом:
– Я слишком много от тебя требую?
О чём это он?
– Мастер?..
– Никто и никогда не позволял тебе выбирать, – сказал он. – Наставники в приюте заставляли тебя учиться. Гильдия заставила пройти испытания. Я привёл тебя сюда. Ты ни разу не делал выбор сам. – Мастер Бенедикт посмотрел мне в глаза. – Если б я предложил отослать тебя, чтобы ты сам выбирал свою дорогу… – продолжал он. – Отослать куда-то, где ты был бы в безопасности, где никто не причинил бы тебе зла… ты бы согласился?
Вопрос ошеломил меня. Разве мастера позволяют ученикам хоть что-нибудь решать самим?.. Потом я вспомнил их разговор с Хью.
«Нам придётся сделать выбор. В ближайшее время».
Четыре месяца назад, когда начались убийства, мы с Томом сперва поддразнивали друг друга, говоря, что последователи культа придут по нашу душу. Но смеяться быстро расхотелось, ибо реальность происходящего начала угнетать нас. Сегодня в лавке, когда я был один в темноте, я по-настоящему испугался. И боялся до сих пор. Мне и правда хотелось уехать – в безопасное место, где нет ни Стабба, ни убийств, ни культа. Но хорошо бы, если б мы уехали вместе. Оставить мастера Бенедикта? Я не мог. И не стал бы.
Я ответил уверенно – потому что мастер Бенедикт знал, что это правда:
– Нет. Я благодарен за ту жизнь, которую вы мне дали. Что бы ни случилось, я хочу остаться с вами.
Он не ответил. Я ждал у двери, не понимая до конца, хочет ли он, чтобы я ушёл. Мне казалось, что он тоже этого не понимает. Наконец учитель заговорил:
– У меня есть кое-что для тебя.
Мастер указал на небольшой пакет, завёрнутый в льняную ткань, который лежал на одной из стопок книг.
– Что это? – спросил я.
– Подарок.
Я изумился. Последние два года в День королевского дуба мастер Бенедикт приносил на ужин мою любимую свежую жареную свинину. Сам он съедал немного – в основном с удовольствием наблюдал, как я набиваю рот нежным белым мясом и слизываю жир с пальцев. Я всегда полагал, что свинина – это особое кушанье для праздников, и удивлялся: неужели он покупает её специально ради меня?..
Но это… Никто и никогда не дарил мне настоящий подарок.
– Можно… Можно мне его открыть?
– Полагаю, сейчас уже за полночь. Так что формально «завтра» превратилось в «сегодня». – Он кивнул. – Открывай.
Я потянул за ткань, и она развернулась.
У меня перехватило дыхание.
Внутри лежал отполированный серебристый кубик, немного больше моей ладони. На одной из его граней металл был украшен тонкой гравировкой в виде нескольких кругов.
Трясущимися пальцами я перевернул его. На каждой грани находился символ – всего пять разных знаков:
– Он красивый, – сказал я.
– Ты узнал металл?
Я постучал ногтем по одной из граней. Это не серебро. И на олово не похоже. Я подкинул кубик на ладони. Он весил чуть больше сливы.
– Сурьма?
– Хорошо. Также известна как?..
– Чёрный дракон. Некоторые говорят, что она обладает мистическими свойствами. Но если её проглотить, тебя стошнит.
– Отлично.
Я прижал кубик к груди.
– Огромное спасибо.
– Не спеши. – Глаза учителя блеснули. – Это только половина подарка.
У меня отвисла челюсть.
– Есть ещё что-то?
– Остальное ты получишь, если сможешь его открыть.
Сперва я не мог взять в толк, о чём он говорит. А затем сообразил, что речь идёт о кубике.
– Он открывается?
Я поднёс кубик ближе к свету. На четверть дюйма ниже грани шла едва заметная линия – такая тонкая, что её едва можно было разглядеть. Я попытался подцепить грань-крышку и открыть её, но она не сдвинулась с места.
– А как…
