– Как насчёт другой части послания? – спросил Том. – Тех букв, проявившихся от лимонного сока? Может, они подскажут ингредиенты?
Я вынул из кармана бумажку с шифром.
– Гляди, – сказал Том. – Тут есть буква «Р». Она, наверное, означает «ртуть». Тогда «К» это… м-м… кисель? Или типа того.
Если не считать кисель, идея Тома была недурна. Но у нас оставалось две дыры и четыре символа, а в послании учителя хватило бы букв, чтобы создать новый алфавит. Может, Том и прав, но я даже примерно не мог прикинуть, сколько комбинаций придётся перепробовать. Мы зашли в тупик.
Опять!
Мы выбрались на поверхность и поставили саркофаг на место. Бриджит к тому времени улетела. Я отчаянно хотел задержаться здесь подольше, но мне тоже было пора уходить. День пролетел быстро, и настала пора вернуться в гильдию аптекарей.
По пути я завернул к Тому и с неохотой оставил в его комнате кубик-головоломку. Пояс учителя более-менее скрывала рубашка, но кубик слишком велик и его легко заметить. Не хватало ещё, чтобы мастер Торп принялся выяснять, что это у меня в кармане. Впрочем, я прихватил с собой страницу из книги и листок с расшифровкой, спрятав их под поясом.
Когда мы вышли из спальни Тома, к нам кинулась малютка Молли. Она обняла меня, уткнувшись лицом мне в живот, и зарыдала.
Я озадаченно посмотрел на Тома. Тот опустился на колени рядом с сестрой.
– Молли? Что случилось?
Уильям Бейли, подойдя сзади, взял Молли за платье и отшвырнул её. Она упала на спину, разрыдавшись ещё пуще. Том изумлённо воскликнул:
– Отец!
Тут пекарь схватил меня. Никогда прежде меня не таскали за волосы и уж тем более – не били о лестницу. Кэтрин и Изабель, игравшие внизу, бросили своих кукол и спрятались за спиной матери. Та молча наблюдала, как Бейли волочёт меня прочь из дома.
Том кинулся за нами.
– Папа! Пожалуйста, стой!
Уильям Бейли пинком открыл входную дверь и вышвырнул меня на улицу. Я покатился по булыжникам. Моя рубашка – точнее, рубашка Тома – порвалась на плече, и я сильно рассадил кожу о камни.
Я лежал в канаве, не в силах двигаться от боли и зажимая ладонью рану. Рука окрасилась кровью. Голову жгло точно огнём; возможно, папаша Тома вырвал у меня достаточно волос, чтобы я стал таким же лысым, как Освин.
Том ринулся мне на помощь, но отец дал ему такую затрещину, что Том врезался в стену, прижав руку к лицу.
Уильям Бейли навис надо мной.
– Ты злоупотребил моим доверием, мальчишка!
Отец Тома позволил мне пожить у них, но я полагал, что доверие тут было вовсе ни при чём.
– Что я сделал? – прохрипел я.
– За тобой приходил констебль!
Констебль? Я лихорадочно перебирал в голове возможные причины, и ни одна идея меня не радовала. Кто-то видел, как мы вошли в дом Хью? Знал, что я унёс кубик? Или пояс?..
За нами с любопытством наблюдали соседи. Отец Тома ткнул в мою сторону пухлым пальцем.
– Констебль сказал, что тебя ищет лорд Эшкомб. Кто-то сообщил ему, будто ты поселился здесь. Я ответил, что мы не пускаем в дом чужаков. Мы тебя не знаем и знать не хотим. Больше не подходи к моему сыну!
Он вернулся в дом, втолкнув перед собой Тома. Я услышал его заплетающиеся шаги на лестнице.
Миссис Бейли встала в дверном проёме. Она казалась не столько сердитой, сколько грустной.
– Прости, Кристофер, но муж прав. Мы должны защитить свою семью. Пожалуйста, не приходи сюда больше.
И она закрыла дверь.
Через пару месяцев после того, как мне исполнилось двенадцать, я едва не проломил себе череп. Я играл в мяч на Банхилл-Филдз; один из мальчишек толкнул меня, и я врезался головой в дерево. Я не мог идти – даже стоять на ногах не мог. Тогда Том отволок меня в аптеку и положил на соломенный тюфяк. Мастер Бенедикт склонился надо мной.
Я не понимал, где нахожусь, и был в ужасе, порываясь вскочить и убежать.
Мастер Бенедикт осторожно прижал меня к соломе.
– Всё в порядке, Кристофер, – сказал он. – Это я. Это я.
Мало-помалу я очухался.
– Я думал, что снова оказался в приюте, – сказал я, всё ещё дрожа.
– Не думай больше об этом, – ответил мастер Бенедикт. – Аптека Блэкторна – твой дом. И так будет всегда.
Увы, он не сумел сдержать обещание. И всё остальное тоже рассыпалось.
Плечо горело, словно его искусала дюжина шершней. Том, вероятно, получил крепкую взбучку от отца. И мне никогда больше не позволят увидеть моего друга. Мне теперь даже негде жить. Я думал: не отдаться ли на милость гильдии? Но даже это было невозможно. Если магистр Торп не поверит в мою историю, я останусь один – ни дома, ни еды, ни друзей. И никто не защитит меня от культа Архангела.
Я не верил, что дела могут пойти ещё хуже. Но если я занадобился лорду Эшкомбу – это действительно конец.
Мне стало совсем худо.
Молодой человек с тёмно-серыми глазами снова впустил меня в гильдию. Казалось, моё возвращение раздосадовало его.
– Давай, заходи, – сказал он, нетерпеливо махнув рукой.
Я осторожно вошёл.
– А Стабб… мастер Стабб здесь? – спросил я.
Мужчина закрыл за мной дверь и двинулся прочь.
– Сегодня не приходил, – бросил он.
