– Ошибка, которую ты уже не исправишь, – ответил Освин и вновь обернулся ко мне. – У нас есть шанс сделать жизнь лучше, Кристофер. Мы преобразим Англию. Огонь Архангела поможет нам. Выжжет здесь всю мразь.
– Вы сумасшедший, – сказал я.
– Кристофер…
– Нет! – крикнул я. – Вы считаете себя таким благородным! Прикидываетесь, будто, убивая всех тех, кто стоит у вас на пути, вы это делаете ради блага других. Мой учитель говорил мне совсем иное. Вы тут рассуждаете о порядочных и честных людях, но на самом деле вам нужна только власть! Вы просто очередной тиран!
Освин покачал головой.
– Ты зол на меня. Я понимаю. Мне жаль Бенедикта, но выбора не было. Он никогда не отдал бы огонь по доброй воле. Не совершай ту же ошибку, Кристофер. Ты ещё можешь занять место в нашем будущем.
– Я же сказал вам! Я ничего не знаю! – Мой голос дрожал.
Уот провёл ногтем по лезвию своего ножа.
– Позвольте мне, мастер. Я его разговорю.
Освин резко обернулся и злобно бросил:
– Замолчи! Если б не твоя оплошность, мы бы уже получили всё, что нам нужно. – Он кивнул на лорда Эшкомба. – Свяжи его. А с мальчиком я разберусь сам.
– Я ничего не знаю, – повторил я.
Освин осмотрел пояс моего учителя.
– Сними рубашку.
На мне всё ещё была нелепая одежда, одолженная у доктора Паретта. И я вцепился в неё изо всех сил.
Уот и Слон сняли с мёртвых солдат ремни и связали лорда Эшкомба. Когда они закончили, Освин указал на меня.
Я задёргался, но Слон держал крепко. Уот вынул нож – тот самый, которым убил моего учителя. Он разрезал на мне рубашку и разорвал её на части.
Освин пошарил в поясе и наконец нашёл нужный флакон. Пробка была новее прочих и запечатана сургучом. Этот флакон я заново наполнил в подземной лаборатории.
– Итак, ты знаешь, что это, – проговорил Освин. Он сорвал верёвку и сломал красную сургучную печать.
– Пожалуйста… – сказал я.
Освин держал открытый флакон надо мной. Я чувствовал исходивший от него кислый запах.
– Прошу вас…
– Скажи мне, где рецепт, Кристофер.
Я замолчал.
Флакон накренился. Капля упала мне на грудь. Потом вторая. Третья. Они разбрызгивались по коже, чуть выше сердца.
Сперва ничего не происходило. На меня словно бы просто упали капли прохладной воды.
А потом грудь запылала.
Вечность. Казалось, прошла вечность, прежде чем купоросное масло наконец перестало разъедать мою плоть.
Я не осматривал себя. Мне не хотелось знать.
– Покончи с этим, Кристофер, – сказал Освин. – Скажи, где ты спрятал рецепт.
– Нет, – ответил я.
Освин покачал головой.
– Ты просто слеп.
Он поднял флакон. Его рука загородила солнце.
– А если ты слеп, – проговорил Освин, – зачем тебе глаза?
Он снова наклонил флакон. Неторопливо. Прямо над моим лицом. Купоросное масло потекло по стеклянной стенке.
Я не мог. Просто не мог.
И сказал ему.
Саркофаг сдвинулся. Освин заглянул в темноту.
Указав на связанного лорда Эшкомба, перекинутого через плечо Слона, он распорядился:
– Этого спустите первым.
– Просто швырни его туда, – посоветовал Уот.
Освин смерил ученика раздражённым взглядом.
– Если б я хотел его смерти, он уже был бы мёртв, не так ли?
Слон спустился по лестнице; кровь Эшкомба стекала по куртке великана. Угрюмый Уот взял факел из настенного держателя и следом за Слоном полез в дыру. Я ждал на краю, пытаясь связать вместе остатки своей разорванной рубашки. Кожу на груди до сих пор жгло. Освин положил мне руку на спину и подтолкнул к лестнице – на удивление нежно.
– Жаль, – сказал он, – что я не выбрал в ученики тебя.
Освин был заворожён металлической дверью, скрытой за росписью. Он изумился ещё сильнее, когда я показал ему, как она открывается. Освин разглядывал стеклянную заднюю стену, задавая вопросы о механизме. Казалось, на время он позабыл, зачем мы сюда пришли. Но, впрочем, вскоре Освин опомнился и погнал нас в лабораторию.
Уот шёл впереди. Деревянная дверь, открывшись, ударила по бочке с уксусом, которую я поставил справа от неё, частично перегородив вход.
Лорд Эшкомб пребывал в полуобмороке. Слон скинул его с плеча и положил на единственное в комнате свободное место – у левой стены, рядом с гигантской печью. Я сделал шаг в сторону и встал рядом с ним.
Освин окинул взглядом оборудование, рабочие столы, бесчисленные листы с записями. Увидел пергаменты, свисающие с гвоздей над дверью, и стопки бумаги под ними.
– Все эти годы… – прошептал он.
Я медленно подошёл к печи.
Освин обернулся ко мне.
– Где рецепт?
Я замер на месте.
– Он… на столе. Среди бумаг.
Освин сделал шаг к столу, но тут же остановился и в задумчивости постучал пальцем по подбородку.
– Пойди проверь, – приказал он Уоту.
Парень двинулся к центру лаборатории и пошарил на столе, расталкивая толстыми пальцами стеклянные сосуды.
– Он там? – спросил Освин, не сводя с меня глаз.
Уот пожал плечами.
– Здесь много записей. Я едва могу их разобрать. – Он перебирал бумаги, отбрасывая их одну за другой. – Рецепта не вижу.
Я сделал ещё один шаг. Моё плечо коснулось стенки печи.
Освин прищурился.
– Ты что там делаешь? Стой на месте.
Слон обеспокоенно посмотрел на меня. Я быстро наклонился и выхватил из духовки цилиндр, который спрятал внутри.
