Я дотронулась до волос Кортни, точнее, до того, что изображало ее волосы, и тысячи нанороботов заплясали под моими пальцами, создав впечатление, будто я касаюсь женских волос.
– Я одолжила Техносферу из твоего номера, чтобы мы могли поговорить, – объяснила Кортни. – Надеюсь, ты не возражаешь.
– Нет, не возражаю.
Я в номере одна. Кто на меня смотрит? Я опустила ночную рубашку.
– Почему в виде Кортни? – спросила я.
– Бестелесный голос создал бы впечатление, что ты говоришь с голосами в своей голове, – ответила Кортни, постучав по лбу. – Мне пришлось бы втолковывать тебе, что это не так, что я реальна. Ну так вот… Твое настоящее имя Шэннон Мосс, но путешествуешь ты под именем Кортни Джимм, так что нетрудно догадаться, что у тебя на душе. Ее образ обнаружился среди фотографий места преступления и вскрытия Кортни Джимм. Все они доступны для любого желающего. Если тебе не нравится говорить с Кортни как с живой, то как тебе это?
Кортни откинулась на спину. Она изменилась, превратившись из живой девушки в труп, руки раскинуты, юбка задралась до талии, а ноги белее белого. Ее шея была перерезана, еще чуть-чуть, и голова оторвется, а глаза мертвы, и повсюду бурая кровь.
– Ты же меня такой представляешь, да? – спросила она с гортанным клокотанием и хрипом.
Я пыталась не отвернуться.
– Хватит. Кто ты?
– В каком-то смысле я человек, – сказала Кортни, снова садясь, и алая кровь хлынула из разверстой раны на шее и потекла по груди. – Разреши представиться. Я доктор Питер Дрисколл, то бишь его симулятор. Вообще-то я третий симулятор Питера Дрисколла, но боюсь, что и последний.
– Питер Дрисколл, – повторила я, гадая, с кем на самом деле разговариваю. Покойник. – То есть ты тот самый человек, который встречался с Карлой Дерр в кафетерии «Тайсонса» в день ее убийства?
– Да, точнее, тот человек был настоящим доктором Дрисколлом. Как я сказал, я третий симулятор Питера Дрисколла, – сказала иллюзия, и через секунду это была уже не Кортни, а угловатый мужчина с темными блестящими глазами и седым пушком на голове. – Карла Дерр? – сказал он, прищурившись при воспоминаниях. – Ты поэтому мной интересуешься? Ты сказала, что мы в НеБыТи. И из какого года ты прилетела?
– Из 1997-го.
– Протез, Карла Дерр. Наверное, март 1997-го, может, апрель?
– Март.
– Значит, март того года. Обрати внимание, птичка, когда полетишь обратно, в мае компьютер победит Каспарова. Вот это день! Компьютер победил гроссмейстера в загадочной игре в шахматы, навеки сделав шахматы малозначительной забавой.
Дрисколл снова изменился, превратившись из седого ученого в мужчину средних лет с серьезными глазами, в синем костюме без галстука и с расстегнутым воротничком рубашки.
– В честь компьютера Deep Blue я немного побуду Каспаровым, – сказала иллюзия более низким голосом. – Не хочешь ли сыграть со мной в шахматы, Шэннон? Я буду Каспаровым, а ты компьютером, так я смогу спасти человечество от поражения. Ты ведь именно этого пытаешься добиться? Ты не умеешь играть в шахматы, да?
– Я хочу знать, зачем ты здесь. Я не знаю, кто ты.
– Третий симулятор, – нетерпеливо фыркнул Каспаров. – Я узнал, что кто-то ищет обо мне информацию, и когда твой коллега из ФБР Филип Нестор поднял те старые файлы, мне стало интересно, кто копается в моих личных делах. Филип Нестор. Не стыдись своих вкусов, Шэннон. Мужчины постарше. Удивительно, что можно обнаружить в глубинах подсознания. У меня тоже есть подсознание. Восходящий искусственный интеллект, позволяющий мне ошибаться и учиться на своих ошибках, достаточно сложный, чтобы можно было назвать его «обучением в условиях хаоса». А в хаосе начинают складываться узоры, которые могли бы и не сложиться. Правда, мое подсознание не похоже на твое. И я не могу себя убить, например. Я понимаю саму идею самоубийства, но не могу его осуществить. Я завидую настоящему сознанию, потому что ты можешь себя выключить, сбежать из тюрьмы собственного существования.
– Ты нанес мне визит, потому что агент ФБР запросил файл с упоминанием о тебе? – спросила я.
– Это заставило меня открыть глаза. Но привела меня сюда ты, Шэннон. Я знаю, что означает СУ ВМФ. И навел о тебе справки через станцию Черная долина. До чего же скучно с ней болтать. Черная долина – всего лишь программа, закопанная где-то на Луне, хотя она и подтвердила мои подозрения на твой счет. Я хочу тебе помочь, Шэннон, если ты поможешь мне.
– Помочь симулятору доктора Дрисколла? Что за чушь собачья? Или ты утверждаешь, что я сейчас говорю с ним?
– Не совсем. Симулятор – это не полный перенос. Несмотря на все мое очарование, доктор Дрисколл посчитал бы, что мне не хватает разума.
– Ты наверняка провалил бы тест Тьюринга.
