Нас учили не принимать подобные события как факты, не позволять тревожиться о том, чего может и не случиться. Как эта серия инфарктов О'Коннора. Я открыла протянутый мне конверт. Там были карточка «виза», водительские права и страховка. И пять тысяч долларов двадцатками. А еще тонкий сотовый телефон, похожий на карманный телевизор.
– Когда-нибудь пользовались банкоматом? – спросил Ньоку.
– Конечно, но мы путешествуем с наличными. Я взяла с собой достаточно.
– Воспользуйтесь дебетовой картой, у вас неограниченный счет, и избавите себя от бумажной волокиты, когда вернетесь домой. Ваш пин-код – 1234. Все зарегистрировано на то имя, которое вы назвали.
Права штата Виргиния, моя фотография из удостоверения СУ ВМФ, но на ней я брюнетка. Кортни Джимм. До отлета я попросила О'Коннора подготовить документы, зная, что буду путешествовать под другим именем. Прошло почти двадцать лет с тех пор, как я заполнила бумаги, и вот они здесь.
– Это одноразовый телефон, – сказал Ньоку. – Биоразлагаемый.
– Здесь нет Техносферы? – поинтересовалась я, памятуя о других вариантах будущего с нанотехнологиями, где воздух мерцал золотом, как будто наполненный мельчайшей пылью, создавая иллюзорные изображения, и где стоило назвать имя, как откликался нужный голос. В том будущем сотовые телефоны считались устаревшими.
– Нет, ничего похожего, – ответил Ньоку.
Мы выпили чайник улуна, посмотрели на его ноутбуке видеонарезку о произошедшем за эти годы, «Главные события конца XX века и начала ХХI». Смерть принцессы Дианы и платье Моники Левински, гибель тысячи человек во время террористической атаки на Информационный центр криминальной юстиции. Как болезненно смотреть на охваченное пламенем здание, где я работала, на прикрытых простынями мертвых. Избрание Гора, обрушение башен-близнецов. Мир в Ираке, вторжение в Афганистан и Пакистан. Некоторые события были знакомы по иным вариантам будущего, но там они разворачивались по-другому.
– Что насчет Рубежа? – спросила я.
– Зарегистрирован в 2067 году экипажем корабля «Джеймс Гарфилд».
То есть он будет уже при моей жизни.
– Покажите еще раз отрывок про здание инфоцентра, – попросила я.
– Самый крупный террористический акт со времен взрыва бомб в Оклахоме. Больше тысячи жертв. Ужасный и печальный день.
Снимки из Интернета сразу после событий, лежащие на лужайке вокруг здания и на парковке мертвецы. Я гадала, кто из знакомых погиб. Мне пришли в голову Рашонда Брок и ее дети, Брианна и Жасмин, и я задумалась, не погибли ли они во время атаки, вспомнила Брока, открывающего дверь в комнату Кортни. «У меня две чудесные девочки», – сказал он. А в то утро могла исчезнуть вся его семья.
– Мой кабинет – в сгоревшей части, – сказала я, увидев почти на каждом снимке темный от дыма угол здания. С таким чувством смотришь на пепелище на месте родного дома. Я подумала о лицах, которые могла бы опознать. Рашонда Брок, бегущая по полным дыма коридорам в поисках детей. – Был, – поправилась я. – Я могла погибнуть во время атаки или погибла, вот только я знаю…
– Террорист-смертник работал в ФБР, его кабинет находился в здании, – сказал Ньоку. – У него был допуск.
Значит, террорист сейчас там работает. Я могла проходить мимо него по коридорам, возможно, даже имела с ним дело. Я не узнала его на фотографиях или по имени: Райан Ригли Торгерсен.
– Что произошло?
– Девятнадцатого апреля 1998 года Торгерсен появился на работе, как обычно, и прошел через пост охраны. Бомба была вшита прямо в тело, жуткая штука. И он уже некоторое время размещал в здании другие бомбы. Взрыв нанес определенные повреждения, но главное – Торгерсен наполнил систему пожаротушения зарином.
Зарин. Один вдох зарина – и смерть через несколько секунд. Я представила своих коллег в узких коридорах, а из потолочных спринклеров разбрызгивается зарин.
– Но почему? Каков мотив?
– Антиправительственная паранойя, – сказал Ньоку. – Скорее всего, его вдохновил Тимоти Маквей[3]. Торгерсен купил план здания инфоцентра у резервиста из Западной Виргинии. Видимо, решил, что разрушение инфоцентра нанесет удар по правительству и правоохранительной системе.
Ньоку снова наполнил чашки чаем и положил на столик два запечатанных конверта. Один был озаглавлен «Патрик Мерсалт», а второй – «Мариан Мерсалт».
Все надежды на то, что Мариан Мерсалт найдут живой и невредимой в тот промежуток времени между ее исчезновением и этим днем, при одном взгляде на ее имя тут же растворились. Я разорвала конверт с делом Мариан и вытащила тонкую стопку бумаг. Увидев фотографию частично закопанных фрагментов скелета, я заплакала, выплеснув всю боль, хранившуюся в сердце, с тех пор как я узнала о пропавшей девушке. Останки Мариан нашли летом 2004 года, она была закопана в лесах ущелья Блэкуотер.
