Кирилл быстро застегнул последние две пуговицы и поспешил за хозяином на улицу.
После горячего чая с медом Кирилла распирал изнутри жар, прибавляя сил и резвости движениям. Михеич, глядя на то, как его спутник бодро шагает следом, заулыбался.
– То мед, – сказал он. – Все нутро прогревает так, что силы потом хошь в пляс, хошь девок на сеновале тискать, – засмеялся он, бросив хитрый взгляд на участкового.
Они уже далеко отошли от сторожки. Надгробные плиты терялись между деревьев, мутный серый полдень еще больше помрачнел, запутавшись в кронах изломанных и частых ветвей. Кириллу стало жутко, и все эти байки про Крампуса вдруг всплыли в сознании, и за каждым стволом ему мерещилась рогатая фигура.
– А что за имя такое – Крампус? – спросил он, чтобы разбавить гнетущую тишину.
– Так-то новогодний бес. Кто говорит, что он детей и баб ворует, кто – что их ест. Но мы-то знаем, он похищает души. Наведается Крампус в сочельник – и все, через пару дней хозяин того дома и сгинет.
– Что и правда кто-то сгинул? – подстраиваясь под манеру общения старика, спросил Кирилл.
Несмотря на скептицизм, опускающиеся сумерки и атмосфера мрачного кладбища заставляли его усомниться в собственных убеждениях.
– Так я ж говорил, Мишка первым того… – озираясь по сторонам, вполголоса ответил дед. – А там и брат его через три года помер. Тело через несколько месяцев нашли, когда снег сошел. Ну вот и пришли, – проговорил старик, указывая могилку у самого забора.
– Видать, нашел деда немец. Вон как чисто прибрал. Да и следов тут полно, – оглядывая дорожку, сказал участковый.
– Так то мои следы. Опять же немца твоего.
