На секунду чародейку охватил страх. Первобытный неосознанный страх, всегда опережающий рассудок тогда, когда неожиданно сталкиваешься с чем-то таинственным. И теперь он был вызван предельно близким, выходящим за рамки приличия соседством… кого?
«Какого чёрта?!»
Ищейка взяла себя в руки, усилием воли загнала страх в дальний угол, где мерзкое чувство осталось тихонько ворчать и скрести душу когтями. Поразмыслив (не без труда, остатки хмеля делали своё чёрное дело), девушка решила, что, раз ей тепло и мягко, значит она, скорее всего, лежит в постели. Горизонтальное положение тела вроде бы подтверждало эту догадку. Слух не ловил ничего, кроме неразборчивого, едва уловимого шума; тот был настолько далёк и неясен, что можно было не принимать его во внимание. Ну, разумеется, было ещё чужое дыхание, вернее, сопение. Постель (надо думать, это всё же она) была сухой и ненавязчиво пахла земляничным мылом.
«Эге, не всё так плохо».
Вырисовывалось существенное неудобство: одна нога надсадно зудела, требуя восстановить нормальное кровообращение. Другие части тела чувствовали себя немногим лучше. Голова была свинчена на семьдесят шесть градусов, одно ухо утопало в подушке. Энвер захотела пошевелиться, и выяснилось, что её ноющую конечность тот самый «кто-то» придавил своей конечностью, горячей и волосатой.
Колдунья вздрогнула, едва сдержав ругательство. Страх злорадно зарычал и кинулся прочь из своего угла, но агент поиска магических аномалий вновь сумела обуздать наглеца. Правда, теперь появились кое-какие подозрения. Медленно и осторожно, стараясь не разбудить загадочного соседа, девушка высвободила свою ляжку, после чего решилась открыть один глаз. Веки разлеплялись крайне неохотно, а разлепившись, обрушили на орган зрения слепящий поток дневного света. Пришлось зажмуриться. Выждав немного, волшебница повторила свой подвиг. В пятнадцати дюймах от кончика её носа, на такой же, как у неё, подушке, мирно покоилось лицо хорошо знакомого светлого мага. Кристоф как ни в чём не бывало дрых безмятежным сном идиота прямо в её постели. Или нет? Уж не двуспальная ли кровать?
Полная самых мрачных предчувствий, Энвер прозрела вторым глазом и, экономными движениями выпростав из-под одеяла свободную руку, приподняла ею одеяло. И заглянула в образовавшуюся щель.
Оба волшебника были голыми.
Подскочив на пару футов, девушка заорала благим матом и рванула с кровати, сдёргивая со спящего напарника одеяло. Напарник мгновенно проснулся, рывком сел, мотая тяжёлой головой и хлопая ошалевшими ресницами. Колдунья отступила к стене, завернулась в одеяло, пряча наготу. Взлохматившиеся волосы полезли в лицо; Энвер яростно пыхнула, отбрасывая их.
– Кри-ис!!!
Прозвучало весьма угрожающе. Кристоф, ещё не успевший понять, что случилось, перепугался, вскочил и, запутавшись в собственных ногах, грохнулся на пол по другую сторону ложа. До ведьмы донёсся сдавленный стон.
– Крис, мать твою! А ну вставай! – грозно потребовала Энвер.
Худое жилистое тело волшебника показалось над постелью. Парень, пошатываясь, вытянулся во весь рост, потёр ладонями лицо и с неподдельным изумлением воззрился на свою подругу.
– Энвер? Какого хрена?!
– Того, что с глаз моих убрать надо! Немедленно!
– Не… Чего?
– Прикройся, не то я за себя не отвечаю!!!
Тут он осознал, что стоит перед подругой в чём мать родила.
– Ёлки!..
Парень заметался, но в итоге, не придумав ничего лучше, уселся на простыню и прикрылся подушкой.
– Что происходит, Эн? Где моя одежда? И какого чёрта ты делаешь в моей постели?
– В твое-ей?!
– Ну да.
– Хо-хо! Подумай хорошенько!
– А в чьей ещё?! – возмутился светлый. – Если я здесь сплю, значит, это моя кровать.
– Серьёзно?! Я-то ведь тоже в ней спала! – резонно возразила Энвер.
Чародей смутился.
– Действительно… Но… если я в ней спал и ты в ней спала, то получается, что это наша кровать. Мы вместе спали в одной кровати. Мы… – лицо напарника вдруг сделалось жалобным. – Мы это…
– Мы что?! – переспросила Энвер. Но тут до неё дошло. – О-о, не-ет!
– Нет? Тогда как это всё объяснить? Мужчина и женщина просыпаются нагие в одной постели – по-моему, ситуация недвусмысленная.
– Чёрта с два она недвусмысленная, Крис! Почему мы оказались раздетыми в одной постели?
– Лучше спроси: зачем?
– Так, ты вот эту свою гипотезу брось! Понял? Не могло у нас ничего быть! Ты знаешь это не хуже меня.
– Но почему тогда мы спали в одной постели? – Кристоф упрямо гнул своё.
– А я почём знаю? – ведьма поморщилась, потёрла пальцами виски. При этом она чуть не упустила одеяло.
– А что было вчера? – напарник озвучил, пожалуй, наиболее важный в сложившихся обстоятельствах вопрос.
Девушка задумалась. Так, что было вчера? Вчера? Вче-ра-а-а…
– А «вчера» вообще было?
– Не могу вспомнить, – хмуро констатировал маг.
– Вспомнить вчерашний день?
– Вспомнить, куда я дел свои штаны.
– Ты что, уже не можешь найти собственные штаны в собственной же комнате?
– Позвольте! Минуту назад эта кровать была твоя. Тогда что она делает в «моей» комнате?
