Луна, светившая в окно, оставляла на красивом лице Дианы мягкие блики. Пушистые реснички подрагивают, пухлые губки, которые оказались невероятно сладкими на вкус, чуть приоткрылись, напрашиваясь на ещё один поцелуй...
Осторожно убрал шелковистую непослушную прядку с её лица, прикрыл остренькое плечико одеялом. Притянул девушку аккуратно к себе, обняв рукой. Пусть спит моя красавица.
Выгоню утром. Всё ей выскажу.
Утром проснулся оттого, что нет её. Пощупал рукой по кровати, убедившись, что один.
Воспоминания о вчерашнем разочаровании накатили с такой силой, что я не поднялся – вскочил, желая поскорее избавиться от упрямой женщины, бессовестно пользующейся мной.
Нашёл Диану на кухне. Они с Машенькой завтракали. Остановился в нерешительности на пороге, невольно залюбовавшись этой парочкой. Две красотки, две мои маленькие девочки!
В домашней футболке и лосинах, с пучком на голове, Диана казалась мне ещё более прекрасной, чем вчера в ресторане, когда я видел её при полном параде. Смотрел, как она воркует с дочкой, и не мог глаз от обеих оторвать.
Как же я выгоню её? Проснусь вот так вот утром, а её нет. Нигде нет...
А Машенька спросит, где мама, что я ей отвечу? Нет, она, конечно, так не сделает, потому что говорить не умеет, просто будет смотреть на меня осуждающе, а я волосы на жопе рвать от досады и тоски.
Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, я бросился во двор. Нахватал с клумбы цветов всяких-разных, всё, что под руку попадалось, вырвал.
– Доброе утро, мои маленькие ангелочки! – протянул я самопальный букет Диане.
– Вау! Вот это сюрприз! – обалдела она.
Поднялась со стула и обняла меня, даже в губы чмокнула. Так радостно на душе стало, так хорошо, что словами не передать. Выдернул из букетика один цветочек и протянул малышке. Ей тоже нужно внимание. Пусть привыкает быть принцессой.
Что там Диана потребовала? Мэром стать? Думает, я не смогу, не справлюсь?
Да я землю носом пропашу, в лепёшку расшибусь, но моей будет!
19. Марк
С того дня начал конкретную охоту на Диану, взял птичку в оборот основательно. Букетики-конфетки, само собой, ввёл в её "ежедневный рацион", комплименты всякие говорил, нежности, обхаживал, как голубок голубку. По вечерам и в выходные мы гуляли с дочкой или ходили куда-нибудь культурно отдохнуть.
Мне не очень нравилось выходить с Дианой в люди. Нет, время проводили мы прекрасно, Диана была остроумной собеседницей и невероятно красивой девушкой, только вот её красоту не я один замечал. Что-то раньше я в себе такой ревности не замечал, да и вообще считал себя уверенным в себе мужчиной. А теперь мне глаза хотелось повытыкать всем остальным мужикам, чтобы только на мою Дианочку не пялились и слюни не пускали, козлы похотливые.
Девчонка оценила мои старания, чуть поплыла, стала мягче со мной и приветливей. Каждый её заинтересованный взгляд, каждый наш страстный поцелуй подогревали во мне разгоревшееся пламя страсти.
Только это не давало руки опускать и продолжать двигаться в том же направлении, не сбавляя обороты. Я не знал, насколько меня хватит, но внезапно эти изначально мне нафиг ненужные ухаживания за Дианой начали нравиться не только ей, но и мне самому. Я на этом кураже как будто помолодел даже. Лет двадцать скинул, не меньше.
Давно позабытое чувство юношеской влюблённости завладело мной, подарило крылья за спиной, которые мне и на работе сильно помогали. Если я и раньше хотел мэром стать, но как-то без огонька, чисто из спортивного интереса, силы попробовать, да нос конкурентам утереть, то теперь, когда мне стервочка моя сладкая условие поставила, я горел этой целью, как больной, как одержимый. Дорога к телу Дианы проходила прямиком через кресло мэра, и сворачивать было просто некуда.
Первым делом отправил Диану в отпуск по уходу за ребёнком и взял себе нового помощника. Мужика взял, чтобы ягодка моя не заревновала ненароком. Мне теперь непозволительно было лажать и вызывать непонятные подозрения у своей женщины. Одно неосторожное движение, и все мои достижения полетят к чёрту.
Пребывая в приподнятом настроении, я начал реально помогать людям. Не просто языком чесать и врать с три короба, а прям помогать. Это оказалось делать совсем несложно, и даже приятно. Нужно было только других людей напрячь, а это я умел очень хорошо. Убеждал себя, что делаю это ради Дианы, ради дочки, ради своей семьи, которой у меня никогда не было.
Воспитываясь в детском доме, я никогда не думал, что у меня она когда-то будет, не мечтал об этом, как другие дети. Мне и одному было хорошо. Я ни о чём не парился, не о ком не переживал, не заботился, и это было нормой.
