В книге «Ищи горы» читатель вновь встречается с героями романа «Четвертая Беты» Даном, Мараном, Поэтом и другими. В первой части описываются их приключения на планете Перицена, которую земляне открыли несколько лет назад и теперь исследуют. Во второй части непредвиденный оборот дел на Торене (Четвертой Беты) вынуждает их туда вернуться, дабы попытаться изменить ход событий. Помимо прочего Дану удается напасть на след пришельцев, несколько веков назад посетивших Торену, что обещает новые открытия.
Гоар Маркосян-Каспер
ИЩИ ГОРЫ
Часть первая
ПЕРИЦЕНА
Дана разбудил незнакомый звук. Он попытался было зацепиться за ускользающий приятный сон, но не смог, даже не сумел удержать его в памяти. Осталось только необъемлемое пространство зеленого бушующего моря, грохот разбивающихся о гранитный обрыв волн и упоительный запах морской воды, превращенной штормом в мельчайшую пыль, пронизавшую воздух… Боже, как он соскучился по Земле!.. Дан открыл глаза и сел. Справа от него спал Поэт, почти с головой завернувшись в шкуру трухта — само животное Дан в глаза не видел, но шкура была широченной, с коротким густым голубовато-серым мехом. Слева, вытянувшись во весь рост, лежал на спине Маран и смотрел в небо, глаза его, во всяком случае, были открыты. Дан и сам невольно перевел взгляд вверх… да, здешнее небо заслуживало того, чтоб на него смотрели. Земная цивилизация осветила ночь, очистила ее от неуловимых страхов и призрачных опасностей, которые таит или прикидывается, что таит, в себе темнота, но она лишила землян звездного неба… ну может, не совсем лишила, но никогда и нигде на Земле Дану не доводилось видеть таких ярких и крупных звезд.
Звук повторился. Теперь Дан узнал его, эти замысловатые переливы могли иметь лишь одно происхождение, трубили в спиралевидный рог сахана, небольшой местной антилопы с неподобающе длинными и тяжелыми рогами.
— Атакуют с юга, — сказал Маран, не повернув головы. — Вентах в пяти.
Пять вент это меньше трех километров, привычно перевел для себя Дан. Надо разбудить Поэта и собираться.
Однако Маран даже не пошевелился.
— Эти дикари совершенно не умеют воевать, — заметил он негромко. — Подобравшись почти вплотную к спящему лагерю противника, они предупреждают его вместо того, чтобы напасть врасплох.
— Это сигнал к атаке, — возразил Дан.
— Можно было выбрать другой, менее шумный.
— А если это просто благородный обычай? Если у них не принято нападать врасплох?
— Благородные обычаи у людоедов?
Дан поежился. Людоеды… А если они выиграют сражение? Он представил себе праздничное торжество: цепочка костров, разведенных вдоль бывшего берега высохшей напрочь соседней речушки, длинные ряды сидящих на песке дикарей, хрустящих белыми человеческими костями…
— А вдруг они выиграют битву? — предположил он вслух.
— Не выиграют.
— Но лагерь спит. Они не успеют…
— Успеют. Вот, слышишь?
Невдалеке от них рассыпался резкой, четкой дробью барабанный бой. Первому барабану ответил второй, потом третий… Дан пригладил волосы и встал. Маран не двинулся.
— Скоро начнет светать, — сказал он, по-прежнему глядя в небо. — Ты хоть немного поспал?
— А ты нет?
Звук рога прозвучал неожиданно близко.
— Прорвались?
— Похоже на то. — Маран сел. — Надо разбудить этого лодыря. Ну-ка, Дан, толкни его.
— Но, но… — Поэт откинул шкуру. — Бросьте эти первобытные замашки. Совсем одичали. Варвары.
— Пообщаешься с людоедами, потом мы на тебя поглядим. Как еще ты одичаешь, — пообещал Дан.
Поэт вздрогнул.
— А как ваши людоеды питаются? — спросил он с опаской. — Живьем едят или сначала убивают?
— Убивают.
— Тогда ничего, — повеселел Поэт. — А то ведь у них привычки разные, у людоедов этих. Я где-то читал про племена, которые едят пленников живьем… или варят их живыми, так, говорят, вкуснее. Брр…
— Прервись на секунду, — попросил Маран.
— Что?
— Помолчи. Твои гастрономические изыскания мешают мне слушать.
Поэт замолчал. В наступившей тишине прокатился отдаленный звук рога, потом барабанный бой, чуть ближе…
— Отбились. — Маран снова лег на спину. — Можешь продолжать.
— Спасибо, ты очень любезен. Этим и ограничивается ваше участие в боевых действиях?
— Примерно.
— Мы не воины, мы охотники, — терпеливо пояснил Дан. — Я же тебе вчера говорил.
— Говорил, ну и что? Разве это значит, что во время битвы вы должны дрыхнуть, укутавшись в теплые шкурки? Меня такое положение дел не устраивает. Я хочу схватиться с людоедами.
— Что ты пристал к этим злополучным людоедам? — осведомился Маран. — Что они тебе сделали? Несчастные, невежественные дикари, к тому же вечно голодные. Куда им деваться, в этой дурацкой пустыне нечем набить желудок, разве что окороком врага… или даже друга. Неизвестно, что бы на их месте делал ты. Запустить тебя сюда на месяц-другой без запаса продовольствия, ты и меня съешь, и глазом не моргнешь.
— Тебя не съем. Вот Дана еще может быть. А ты несъедобный. Посмотри на себя, на кого ты похож!
— Как раз сейчас он уже более-менее в форме, — заметил Дан.
— В форме! Лучше, чем после Дернии, но все равно зубы сломаешь…