«Дорогой товарищ Шотман! Посылаю эту записочку с надежным человеком. Он рассказывал, что тебе удалось избежать ареста. Спешу сообщить, что хотя и многих матросов похватали, но есть люди, которые могут начать все сначала. Служу я сейчас на линейном корабле «Император Павел I». Сообщи о себе. Сергей».
Значит, Краухов на свободе!
Это уже кое-что! Между Гельсингфорсом и Кронштадтом протянулась новая ниточка.
«Выпуск воспитанниц из Кронштадтского сиротского дома состоялся 6 мая. В этом году выпущено 5 воспитанниц. Помимо отличного воспитания и учения, которые дал им сиротский дом, они обучены ремеслам и 3 получили звание подмастериц портняжного цеха. Выпуск почтили своим присутствием попечительница сиротского дома Н. Ф. Вирен, главный командир вице-адмирал Р. Н. Вирен. После отслуженного отцом Путилиным молебствия, во время которого пели дети сиротского дома, и сказания батюшкой напутствия к выпускным воспитанницам обратилась с сердечной речью Н. Ф. Вирен. Чисто материнская горячая любовь к сиротам слышалась в словах адмиральши, и глубоко должны запасть они в душах, выпускаемых из приюта. После ее превосходительства напутствовал воспитанниц главный командир и выдал им аттестаты, свидетельства и евангелия».
Мичман Тирбах прохаживался по палубе неподалеку от кормового флага, под которым застыл матрос-часовой с винтовкой. Матрос не шелохнется, бескозырка, как положено, чуть на правую бровь, шинель ладно сидит, пуговицы блестят солнцем. Смотрит матрос прямо перед собой, и взгляд его упирается прямо в орудие кормовой башни…
Все было по форме, но мичмана часовой чем-то раздражал. А впрочем, сегодня его раздражало все. Накануне он получил от тетки — баронессы Таубе письмо, в котором она со свойственной ей церемонностью сообщала, что рада была бы выполнить его просьбу, но сейчас не располагает необходимой суммой денег. В конце письма она назидательно растолковывала, что в жизни слишком много соблазнов, которых молодому человеку следует решительно избегать, а особенно игры на скачках. Откуда старуха могла пронюхать о скачках? Неужели ей проболтался этот чопорный коммерсант Гликенберг — владелец соседнего с теткиным дома в Аренсбурге? Этого типа Тирбах встретил возле петербургского ипподрома, куда заходил на пару часов, переодевшись в цивильное платье. Значит, узнал-таки, каналья, издалека… В результате — теткин отказ. А деньги нужны позарез — в прошлое свое увольнение на берег он действительно продулся на бегах до копейки. Придется опять занимать у этого чистюли Эльснера. Тот, конечно, даст, но улыбнется при этом своей идиотской «понимающей» улыбкой, пропади он пропадом, этот паинька! Но хочешь не хочешь, а придется после вахты идти на поклон. Но до конца вахты еще добрых два часа…