— Вот как может быть, — проговорил он, и всем стало ясно, что в который раз совестил и упрекал себя, может быть, Бажанов за то, что упустил налетчиков в поезде. Развел руками, покашлял — точно ждал, что сейчас его заставят приезжие из губернии доложить, как это произошло там, в поезде. Ждал напряженно и ссутулился даже от этого нервного ожидания.
— Ну что, Алексей Петрович? — спросил нетерпеливо Перфильев.
— Есть следы, — ответил, подойдя к нему, Бажанов. — Остатки еды, костерок, пробки от бутылок. И следы вроде как на тракт.
Следователь быстро глянул на Костю.
— А еще есть следы возле Ферапонтова займища, — продолжал Бажанов. — Похоже, что в Хомяково. Правда, теряются в траве. Но точно, что кто-то шел в Хомяково.
— Надо нам тогда срочно в Суслоново, — проговорил Перфильев, подымаясь торопливо, застегивая портфель. — Вышлем эксперта сюда. И заодно посмотрим, куда ведут следы. Ну, а вам надо в Хомяково, — сказал он, посмотрев на агентов.
— Да, конечно, — ответил Костя. — Раз следы. Да и сход был там.
— Вот что, — снова вставил Бажанов, поспешно пытаясь насыпать табак на листок газеты. — Проезжал утром объездчик. Вон ему, — кивнул он на милиционера, — сообщил, будто вчера возле деревни Остров видел он какого-то парня. В темноте да издали не разглядел. Но шел парень этот за реку, кажется, к Калашниковым.
— Это кто? — спросил Костя.
— Есть тут у нас в Острове, — ответил волостной милиционер. — Семья, из Москвы высланная. Два сына у Мани Калашниковой, бывшие уголовники.
— Бывшие уголовники, — повторил Костя и невольно посмотрел на Македона. — Видишь, Македон. Говорил я, что когда-нибудь они выйдут из лесов. Устанут скитаться по деревьям да по кустам. Захочется поспать по-человечески. Может, это кто-то из них. Ну что же, — пожал он руку Перфильеву. — В Хомяково, а оттуда в Остров.
— Подождите, Константин Пантелеевич, — остановил его следователь, улыбаясь своей знакомой, болезненной и грустной улыбкой. — Так как вы считаете, прав я был, освободив Павла Бухалова? Все что-то не по себе...
— Правильно, — ответил Костя. — Задача наша, Юрий Юрьевич, прежде всего воспитание нового человека. Может, из Бухалова и выйдет полезный человек.
— Ну и спасибо... — На крыльце уже Перфильев добавил: — Конечно, время ответит на наш вопрос...
— Да, время ответит на все...
Костя шел улицей, впереди агентов, из головы не выходил разговор с Перфильевым.
В каждом человеке есть что-то хорошее и полезное, и задача милиции не только задерживать и препровождать, а прежде — быть воспитателями, прежде помочь выйти на светлую дорогу. Он вспомнил Полю. Ну-ка бы, Саша Карасев тогда не поговорил с ней, не освободил бы ее, взятую тоже вместе со шпаной в шалмане, не освободил как случайную там?
Вспомнился еще невольно Колька Болтай Ногами. Нынешней зимой на одной из улиц Рыбинска кто-то окликнул Костю. Не обратил сначала внимания. Послышались шаги бегущего человека и снова радостный крик:
— Дядя Костя!
Оглянулся и не сразу узнал паренька — в тулупчике, в шапке-ушанке и аккуратных валеночках. Колька Болтай Ногами! Даже обнял его, подбросил, затряс — так рад был увидеть снова и таким вот чистеньким и веселым, румяным от морозного ветра.
— Идемте в чайную, дядя Костя, — предложил Колька Болтай Ногами. — Я чаем вас угощу. Как вы-то меня угощали, помните, в столовой, как дядька Михей угощал в трактире «Биржа»?
Спешил Костя на поезд да и только что отпил чай в столовой. Но пошел — любопытно было, как это бывший карманник будет угощать на свои деньги, заработанные честным трудом. В дымной столовке возле вокзала носился меж столиками Колька Болтай Ногами. Он принес хлеб, чай, сыр. Выпросил даже нарезанные лепестки колбасы.
— Чудной ты, — сказал укоризненно Костя. — Ты натащил на бригаду грузчиков-крючников. А ведь я совсем сыт...
Но парнишка подвигал еду и все смотрел на него с такой любовью, что у Кости еда вставала в горле.
— Ну, что ты уставился? — спросил сердито. — Сам-то ешь да пей. Как живешь-то?
Он едва не спросил: не тянет, мол, назад. Колька Болтай Ногами сам сказал, без вопроса:
— Хороших много людей на фабрике. На квартире живу у хорошей хозяйки. Разве всех их можно бросить, дядя Костя?..
Вспомнив сейчас этот разговор, Костя оглянулся на Васю:
— Ты помнишь, Вася, был у нас в одном деле Колька Болтай Ногами?
— Как же, — ответил Вася, — по делу Хрусталя.
— Да, по делу Хрусталя. Встретил я его зимой.
— По краже?
Костя укоризненно покачал головой.
— Я увидел его хорошим рабочим пареньком.
Он шел и снова вспоминал ту столовку: звон посуды, крики подвыпивших, вернувшихся из поездок железнодорожников. И окно. За окном он, Колька Болтай Ногами, бегущий со всех ног к вокзалу на свой поезд. А он все сидел у окна и смотрел на поземку и вытирал глаза платком.
