Три всадника едва тащились по разбитой дороге. Копыта их лошадей утопали в грязи, которую им предстояло месить до самой переправы через реку Веббурн, берущую начало в миле отсюда. Возглавлявший трио коронер Джон мысленно проклинал все и вся — дождевая вода, стекавшая с краев кожаного капюшона, заливала ему за шиворот и ручьями стекала по шее. Даже те злоключения и тяготы, которые выпали на долю коронера во время крестовых походов и ирландских кампаний, не подготовили его к нашествию промозглой осени на западную часть Англии.
Позади, след в след за крупным серым жеребцом Джона, ковылял гнедой конь, волоча на себе бесформенное озябшее тело помощника коронера. Волосы его были завернуты в тюрбан из мешковины, торчавший из-под истрепанного кожаного башлыка и впитывавший воду как губка.
— Я думал, в ноябре на этих проклятых болотах стоит туман, а тут без конца льет дождь, — ворчал он.
Несмотря на то, что Гвин из Полруана достаточно хорошо владел саксонским диалектом, он говорил на своем родном корнуэлльском наречии — главным образом для того, чтобы позлить третьего члена компании.
— Перестаньте жаловаться. Я не понимаю вашего языка, но все равно чувствую, что вы брюзжите, — заскулил попутчик, плотнее кутаясь в свои одеяния.
Ростом он был вполовину меньше двух других мужчин и сидел в седле своего мула боком, как обычно сидят женщины. Священник, лишившийся сутаны, Томас де Пейн, состоял на службе у коронера, и Гвин считал его гнуснейшим пронырой, способным обвести вокруг пальца самого дьявола.
Погода укротила их пыл намного быстрее, чем обычно, хотя по природе своей они были склочниками. Прошло уже более трех часов с тех пор, как они покинули Эксетер, а на восточный берег Дартмура обрушился непрекращающийся ливень. Этого было вполне достаточно, чтобы испортить настроение кому угодно.
Наконец лошадь коронера встала на дыбы на краю Рипон Тора, и сэр Джон де Вулф с облегчением посмотрел вниз на убогую деревушку, расположившуюся на пути их следования. Он смахнул капли дождя с бровей и крючковатого носа и осадил жеребца. Высокий, смуглый и мускулистый, Джон смотрел на окружающий мир из-под густых нависающих бровей. Глубоко посаженные глаза и длинное лицо с высокими скулами придавали ему мрачноватый вид, несмотря на то, что жизнь бывалого солдата наделила коронера своеобразным чувством юмора.
Его спутники остановились рядом, безразлично взирая на пропитанную влагой деревушку. Справа от них простиралась обширная серая пустошь, покрытая вереском и плавно переходящая в гранитные кряжи скалистой вершины Кринквел; еле различимый маяк Хамелдон немым укором застыл на горизонте. Слева склон уходил вниз, а отдельные деревья, отчаянно цепляющиеся за каменистую почву, постепенно становились все гуще и гуще и, в конце концов, превращались в непроходимый лес. Однако через заросли вереска можно было продолжить путь по направлению к долине Дарт. На переднем плане виднелись полосы обработанной пашни и дюжина ветхих домишек, сгрудившихся вокруг деревянной церквушки. Чуть поодаль начинался густой лес. Где-то за его пределами ветер относил в сторону дымок, выдававший расположение следующей деревушки. «Скорее всего, Данстоуна», — подумал коронер. Он не был в этом уверен наверняка, поскольку немногочисленные карты Дартмура представляли собой безнадежную мешанину из фактов и домыслов.
— Еще одно Богом забытое место, — пожаловался сутулый клерк высоким сварливым голосом. Речь его часто прерывалась, он явно нервничал, постоянно шмыгая носом или сплевывая.
Джон ткнул каблуком в брюхо своей лошади:
— Живее! Посмотрим, что нас здесь ждет.
Он повел своих спутников вниз по склону. Их лошади осторожно ступали по скользкой грязи и камням, прокладывая себе путь к деревушке Вайдкоум.
За сотню шагов от грязной насыпи, на которой расположилось поселение, они увидели человека в одежде сельского старосты; тот отделился от ближайшей хижины, крытой соломой. Его нечесаные волосы растрепались под дождем. Озабоченно сдвинув брови, незнакомец направил своего серого коня в сторону всадников.
— Значит, вы и есть тот самый новый коронер, — бесцеремонно заявил он.
Староста уставился на Джона, глядя сверху вниз из-под густых черных бровей, напоминавших темную стерню. Вопреки установившейся моде, он не носил ни бороды, ни усов. В черном капюшоне и темном походном плаще он смахивал на взгромоздившегося на коня большого ворона.
— Сэр Джон де Вулф, королевский коронер графства! На вашем месте я не забывал бы о надлежащем почтении. — Не будучи человеком тщеславным, Джон все же ощущал важность миссии, порученной ему монархом, которого большинство людей в западной части королевства называли Ричардом Львиное Сердце.
Деревенский церковный староста услышал резкие нотки в голосе коронера и стал намного почтительнее.
— Да, сэр, прошу простить меня. Я — Ральф, церковный староста. Извольте укрыться от дождя, господа.
