Один из мужчин был рослым, крупным, среднего возраста, с дико всклокоченной черной шевелюрой и лохматой бородой. Одежда на нем была разорвана почти до пояса, всю открывшуюся мощную грудь покрывал ковер густых волос, и Джон вспомнил обезьян на цепи, которых привозили из Африки на континент и показывали затем на ярмарках. Второй мужчина был намного моложе и, в полную противоположность напарнику, выглядел как типичный светловолосый сакс. Оба уставились на него, словно животные на бойне, ожидающие смертного часа, – а именно таковой и была в конечном итоге их судьба.
– Я – королевский коронер, и в мои обязанности входит расследование ваших злодеяний.
Волосатый презрительно сплюнул в грязь, едва не угодив плевком в сапог Гвина. Корнуоллец грозно зарычал, но Джон предостерегающе поднял руку, останавливая помощника.
– Раненый утверждает, что вы убили его товарища. Что вы на это скажете?
– Я не убивал. И ничего не знаю, – проговорил волосатый. Учитывая, что до виселицы ему рукой подать, единственное, что ему оставалось делать, – это отнекиваться.
– Врешь! У меня шесть человек готовы поклясться, что они видели, как ты ударил несчастного кистенем! – Запасы терпимости Гвина не были предназначены для мерзавцев, плюющих ему под ноги, а потому он без тени сомнения слегка преувеличил количество свидетелей: в действительности, лишь два человека заявили, что видели драку. Бородатый молча отвернулся, яростно пытаясь высвободить запястья из пут.
Коронер повернулся к тому, который был помоложе:
– А ты? Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Не столь агрессивно настроенный, как его напарник, светловолосый содрогнулся, представив себя с петлей на шее, но попытался поупрямиться:
– Я тут ни при чем. Я просто оказался поблизости от постоялого двора, когда началась драка.
Гвин грубо толкнул его в плечо, и блондин свалился бы в грязь, если бы не веревки, которыми он был привязан.
– Ага, значит, оба решили врать! Только знай, у нас есть свидетельство жертвы. Раненый заявил, что ты нанес ему смертельный удар в грудь.
И снова Гвин погрешил против истины, однако добился желаемого результата. Сакс, которому было лет девятнадцать, не более, рухнул было на колени, но его удержали веревки, привязанные к столбу.
– Клянусь, я не хотел! – зарыдал он. – Он сам наткнулся на нож. Я просто выставил его, чтобы защититься.
– Ну конечно, так оно и было, – ехидно заметил Гвин.
В отдалении пробил кафедральный колокол, и Гвин напомнил коронеру о том, что его ждут другие обязанности.
Джон подозвал двоих вооруженных стражей, шатавшихся за воротами.
– Уведите пленных в замок и заприте там, – приказал он. – Да смотрите, не потеряйте их по дороге!
Затем коронер в сопровождении помощников снова прошел через здание постоялого двора, и они зашагали вдоль Мясного Ряда по Милк-лейн в направлении Саут-Гейт-стрит, протискиваясь через толпы покупателей и развозчиков, обходя телеги и повозки, запрудившие тесную улочку.
– Волосатого наверняка повесят, – пискнул семенящий позади двух рослых мужчин Томас, набожно перекрестившись.
– Если свидетели, которых раскопал Гвин, дадут показания на расследовании, я передам его под ласковую опеку моего шурина, чтобы тот позаботился о нем до приезда королевских судей. А те уже вынесут приговор, и, скорее всего, он будет смертным.
– А с мальчишкой что? – поинтересовался Гвин.
– Это во многом зависит от усилий сестры милосердия – и воли Бога, которому она служит. Если раненый не выживет, мальчишку ждет виселица. Если он протянет год и еще день, парня могут осудить только за нападение.
Томас ненадолго задумался над последними словами коронера. Они проходили мимо Саржевого рынка, направляясь вниз, к Саут-Гейту.
– Так что, он будет сидеть в тюрьме целый год? – снова крестясь, спросил писарь.
Настала очередь Джона задуматься.
– Я думаю, что отпущу его на свободу, если у него найдется семья, которая за него поручится и внесет залог. У раненого будет больше шансов выжить, если с того, кто его ранил, получить деньги на лечение и уход, потому что, если он умрет, за ним последует и сакс – только с помощью виселицы.
Гвин не разделял подобной снисходительности:
– Ага, только отпусти его из-под замка, и он через час окажется в лесу – или, и того лучше, воспользуется неприкосновенностью убежища в церкви.
Джон отнесся к такой возможности философски:
– Не исключено, что он предпочтет сделать все возможное, чтобы помочь раненому выжить, вместо того чтобы пускаться в бега. В любом случае, горожанам не придется покрывать расходы на содержание в тюрьме еще одного заключенного.
– А еще дешевле перерезать ему глотку, – хмыкнул Гвин, – или утопить в речке.
