«Искал не злата, не честей» полностью

Центральная, коренная сила в таком феномене как Пушкин лежит в не области филологической, эстетической, собственно культурной, – а в сфере духовной, там, где сошлись душа и совесть, то, что мы зовем «духовной природой» – именно человек является средоточием творчества Пушкина. И только образ человека, думающего, действующего, верящего полностью передает нам, читателям, основные идеи и чувства, волнующие художника слова. Мы захвачены проникновенной человечностью и душевной силой поэта.

Ибо духовное, то есть внутренне незримое, человек проявляет в поведении – интеллектуальном, этическом деянии, а у художника – еще и в собственно творческом промысле:

Если жизнь тебя обманет,

Не печалься, не сердись!

В день уныния смирись:

День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живет;

Настоящее уныло:

Все мгновенно, все пройдет;

Что пройдет, то будет мило.

Мы говорим о ценностной иерархии, впервые поставленном Сократом и сформулированной им в виде вопроса о том, что есть Благо (Бытие), развитой затем в концепции Платона как Жизнь, Добро и Красота. Говоря другими словами, система устремлений и предпочтений, представлений о добром и злом, высоком и низком, об идеале этическом и эстетическом, об интересах моего «Эго» и интересах «остальных» – обо всем том, что предписывают наши внешние и внутренние регуляторы.

И все это незримые пункты бытия чрезвычайно конкретные, они есть у любого из нас. У Пушкина все развилось и выразилось в его творчестве, во всем художественном мире в целом, и есть данность реальная , сегодняшняя, явленная физически и эмоционально оцениваемая («Слова поэта суть уже его дела»,– выражение Пушкина в передаче Гоголя), а в глубинных ценностях – исполненная смысла и эстетической гуманности, прекрасная, совершенная и ясная пушкинская картина мира, вбирающая в себя конструкцию нашего мира как такового: когда человек есть венец Творения и одновременно разрушитель его.

Нам кажется, что мы держим в руках саму трепетную ткань Вселенной, из которой произрастает наше неуловимое «Я», наша страна любви и счастья, удивляясь ее могуществу и жалкости одновременно. Ее экстатической мощи, пределу воли и свободы. И она же – обитель мишуры, примесей и порчи. Понимая этот шаманский гнозис, что изменить ход Судьбы нам не дано: «мы в жизнь приходим по ее всевластвующему закону». Все будет так, как нужно собственной Судьбе:

«Два пути нам не пройти, Жизнь непременно возьмет свое.

Мы не властны остановить рассвет, Вернуться назад».

Промозглые ветра сомнений охлаждают наш рассудок, разгоряченный призрачными (идеал и мираж вкупе) надеждами, а колокола минувшего звучат в наших сердцах, и вдруг они превращаются в набат – а он, как известно, по генезису происхождения всегда предвещает потери и беды. Чехов: «…дьявол, та неведомая сила, которая создала отношения между сильными и слабыми, эту грубую ошибку»:

…Ты сам свой высший суд;

Всех строже оценить умеешь ты свой труд.

Зачем и почему все на Свете? Зачем на небе живописный интерьер звезд, неизвестно для кого горящих и гаснущих? Зачем на Свете жизнь с ее миллиардами живых существ, и любящих и ненавидящих друг друга, вечно притягивающих одних и отталкивающих других.

«Храните их, кто сердцу дорог, Кто за собой вас тащит в горы.

Как жаль, что их совсем немного, Но вы просите их у Бога».

«Когда земля уходит из-под ног, Не хочется ни жить, ни улыбаться,

Ты знай и помни – Это просто Бог

В твою судьбу решил всерьез вмешаться.

И никого на свете не вини. Терпенье – всегда залог Судьбы.

За все, что есть, Судьбу благодари. Ты просто помни – все всегда пройдет,

Настанет светлый час – пройдет и это…»

Зачем мы сами со своей горькой, как микстура, историей, растленной душой, тревожным настоящим и едким будущим, где мы перестаем быть самими собой? Зачем этот непрерывный хлесткий танец Жизни под звуки чужого барабана (лишь редкие танцуют под свою музыку). Выражение Чехова: нет особенного желания жить, зато есть геморой и отвратительное психопатическое настроение":