Журавлев приступил к опытам. Первым делом сдох кот Мурзик. Шурку это не смутило. Он знал, что наука требует жертв, и считал, что Мурзику выпала честь. Правда, хозяйка кота грозилась разнести «эту чертову мельницу», так она называла Шуркину лабораторию. Тогда он раздобыл где-то свирепого на вид пса и поставил будку у самых дверей сарая. Не знаю, как раньше звали эту собаку. У Шурки она получила кличку Азот. А его самого у нас в классе прозвали «Алхимиком».
Что он делал, мы не знали. В сарайчик он никого не пускал. Иногда оттуда вырывались клубы едкого дыма или раздавались хлопки, похожие на взрывы. Тогда Шурка выскакивал на двор, долго откашливался и снова исчезал в сарае.
Подойти и заглянуть в щели мы не могли — мешал преданный Шурке Азот.
И вдруг этот верный «страж» начал менять цвет шерсти. Из грязно-белого он сначала превратился в рыжего, а потом в золотого пса. Раз мы слышали, как Шурка разговаривал с собакой:
— Ну, теперь ты сдохнешь. Наверняка сдохнешь!
Но Азот пренебрег Шуркиным предсказанием и, весело виляя хвостом, выскочил во двор.
В этот момент мимо наших ворот проходил толстяк в белом.
Он увидел собаку и остолбенел.
Пес зарычал.
— Азот, нейтрализуйся! — приказал Шурка.
— Ваша? — спросил толстяк.
— Моя.
— Продайте.
— Не-е-ет.
— Я дам за нее тридцать рублей.
— Нет.
— Хорошо, я вижу, вы знаете ей цену. Пятьдесят?.. Семьдесят?.. Сто?..
— Нет.
— Но, слушай, паренек, за эти деньги я могу купить собаку с медалями.
— Купите. А я пса не продаю. И потом он, наверно, скоро умрет…
И вдруг — чудо! Азот начал менять цвет у нас на глазах! Этого мы еще не видели. Началось с хвоста. Один цвет наползал на другой. Не успели мы опомниться, как собака стала голубой!
Толстяк открыл рот, попятился к воротам, и больше мы его не видели.
А Шурка, заметив перемену в собаке, покачал головой и бросил:
— Быть тебе через три дня изумрудным.
Наверно, он сказал это просто так. Но через некоторое время Азот действительно стал изумрудным, а в течение следующей недели сменил еще три цвета.
Нам надоело выкатывать от удивления глаза. Мы хотели знать: почему?..
Помог случай.
…Снова шел урок химии. У Шурки теперь по этому предмету были сплошные пятерки. Анна Павловна улыбнулась:
— Ходят слухи, Журавлев, вы делаете какие-то опыты. Ваши успехи в химии меня радуют..
И Шурку прорвало. Он стал рассказывать.
Ему понравилось, как разные вещества во время реакции меняют цвет, становятся то синими, то розовыми, то зелеными. Шурка решил сделать несколько опытов. Увлекся. И вот у него появилась своя лаборатория в сарайчике. Шурка смешивал, кипятил, перегонял… Однажды он намешал в колбе разных химикатов. Каких? Он не помнит, их было много. Образовалась какая-то серая кашица, и Шурка все это вскипятил. Никаких изменений цвета не произошло. Вещество оставалось таким же серым. И у Шурки пропал к нему всякий интерес. Он засунул колбу в дальний угол и пошел в кино. Через несколько дней Шурка что-то искал в сарае и нечаянно разбил колбу. За это время вода в ней высохла, теперь там было что-то серое и рассыпчатое. Шурка хотел это выбросить, но забыл. А потом, принюхиваясь, в сарай вошел Азот, добрался до разбитой колбы и… нализался.
Анна Павловна слушала рассеянно.
— Девочки, почему вы сидите в классе в платках? — спросила она.
Семь учениц и среди них Шуркина сестра Катя сидели закутанные, как старухи.
— Сейчас же развяжитесь!
Встала Катя.
— Анна Павловна… у нас… у нас болит голова…
— Как, у всех?!
— Да…
— Нужно вызвать врача. Это похоже на эпидемию. — Анна Павловна посмотрела на класс.
— Журавлев, я вас попрошу, сходите…
Катя побелела.
— Анна Павловна, не надо врача… Мы… Мы уже были…
— И ничего серьезного?
— Да…
— Тогда снимите платки.
Катя хотела сказать еще что-то, но в это время кто-то из ребят стянул с нее платок. Мы ахнули! Волосы ее были… изумрудного цвета!
Полетели платки и с остальной шестерки. Мы увидели: у всех девочек волосы разных цветов.
Минуту в классе было тихо, как на похоронах. Потом Шурка бросился к сестре.
— Что… что ты сделала?
Катя молчала.
Девчонки уже ревели.
— Она принесла. А мы попробовали…
Шурка схватился за голову и медленно пошел из класса…
С тех пор Шурка прочно засел в своем сарайчике. Он чувствует, что виноват. Он хочет спасти сестру и других.
…Бедняга Азот, он плохо кончил. Его разорвали соседние псы. Может, от зависти, а может, из-за того, что он нарушил собачьи законы.
— Это напоминает пробуждение в темноте после адской попойки, — сказал Тенброк, — с той разницей, что память в конце концов указывает, где мы лежали после попойки.
Спангид поднял голову:
— Мы приехали?!
— Да. Но куда, интересно знать!
Тенброк сел на кровати. Спангид осматривался. Комната заинтересовала его — просторное помещение без картин и украшений, зеленого цвета, кроме простынь и подушек. На зеленом ковре стояли два ночных столика, две кровати и два кресла.
Было почти темно, так как опущенные зеленые шторы, достигавшие ковра, затеняли свет. Утренние ли, или вечерние лучи пробивались по краям штор, трудно было сказать.
