На I и IV стр. обложки — рис. Н. ГРИШИНА. На II стр. обложки — рис. Ю. МАКАРОВА к роману Е. Войскукского, И. Лукодьякова «Ур, сын Шама». На III стр. обложки — рис. В. КОЛТУНОВА к повести Н. Коротеева «Крыло тайфуна».
Дождь перестал, медленные тучи сползли с солнца. Оно клонилось к закату, и люди и овцы отбросили тени далеко в сторону от караванной тропы. Долго тянулась с левой руки оливковая роща, потом пошли луга, пересеченные тут и там каналами с желтоватой водой. Трава была хорошая, густая, но пустить сюда стадо пастухи остерегались, потому что эти пастбища принадлежали чужим родам, схватываться с которыми не было никакого расчета. Хозяин воды велел пригнать стадо в Город и выменять овец у тамошних богатых купцов на медь, серебро и ткани. Аданазир, старший сын Хозяина воды, не первый раз гонит караваны в Город и знает, как лучше совершить мену.
Уперев одну руку в бок, а второй поигрывая плеткой, едет Аданазир во главе каравана на крепком молодом осле. А Шамнилсин, как и другие пастухи, идет пешком. Первый раз идет он с караваном в Город. Вот почему надел новую полосатую юбку, очень хорошую. Может быть, в Городе ему удастся совершить мену: отец, искусный гончар, вылепил из глины шесть фигурок, хорошенько обжег, облил земляной смолой — красивые получились фигурки, может, удастся выменять их на браслет для Кааданнатум.
При мысли о жене Шамнилсин улыбнулся во весь рот. Две луны назад Хозяин воды дал эту девушку ему в жены. Она уже совсем взрослая, ей двенадцать лет и четыре года, она быстронога и любит украшения, и у нее красивое имя — Кааданнатум. Она дочь Хозяина воды от рабыни. Шамнилсин получил ее, конечно, не задаром: он должен отработать Хозяину воды половину двенадцати и еще один год. Он должен заботиться о стаде Хозяина. Хоть и молод он, Шамнилсин, — еще трех лет недостает, чтобы было дважды по двенадцать, — а пастух он хороший. Он знает все овечьи повадки — и какой нрав у каждого барана, и какая им нужна трава. Потому, должно быть, и отличил его Хозяин воды, потому и дал ему в жены свою дочь от рабыни. И когда он, Шамнилсин, отслужит Хозяину положенный срок, может быть, Хозяин даст ему участок, орошаемый водой и пригодный для ячменя или виноградника. Другое тревожит Шамнилсина. Еще в первую ночь Кааданнатум, жена, поведала ему, что Шудурги, младший сын Хозяина воды, требовал, чтобы тот отдал Кааданнатум в жены ему, Шудурги. А у самого уже есть три жены.
Стемнело, когда караван, обойдя пахучее болото, вышел к тростниковым зарослям, к берегу Реки. Стадо устремилось на водопой. Аданазир выбрал место для ночлега, приказал поставить себе шатер из черной козьей шерсти. Пастухи разожгли костер, сняли с ослов вьюки с дорожными припасами.
Спали, прижавшись друг к другу, овцы. А люди, накормив собак, сидели вокруг огня, ели жареное мясо, лепешки и сыр, запивали водой из кожаных бурдюков. Говорили пастухи о Городе, о тамошних базарах, о том, что рано в этом году начались дожди и Река сильно вздулась, о кочевниках с севера, которые все чаще проникают в долину и нападают на людей и стада.
Потом разделили стражи, и те, кому выпало спать, тут же и улеглись на траве, завернувшись в плащи. Аданазир удалился к себе в шатер. А Шамнилсину выпало сторожить до середины ночи. Он сидел, сонно моргая, подкидывал в огонь тростнику, таращил глаза в окружающую темень. Луна была красная, к дождю, и верно, заморосил мелкий дождь, а луна уплыла в тучи. Слипались глаза у Шамнилсина, падала на грудь голова. Чудилось сквозь дремоту, будто на берег, в том его месте, где отступили заросли, тихо опускается Зу — бог тьмы и бурь, покровитель разбойных людей. Шамнилсин встрепенулся, вытаращил глаза. Что-то слабо светилось в той стороне. Да нет, это река отсвечивает…
Дождь припустил и перестал. Выплыла из-за туч луна. И уже недолго оставалось ждать до середины ночи, когда можно будет разбудить новую стражу, как вдруг из тростниковых зарослей донесся шум.
Шамнилсин проворно вскочил, прислушался. Тихо… Вот опять! Будто голос человечий раздался… Разом залаяли собаки…
— Вставайте, лю-юди! — заорал Шамнилсин не своим голосом.