Карин последовала за теткой в комнату, примыкавшую к веранде. Вальтера Фридемана здесь не было. Карин обнаружила его, когда заглянула в зал. Музыка только что закончилась, и девица, с которой танцевал Фридеман, стояла у лестницы, ведущей на второй этаж. На гостье было платье с глубоким вырезом. Фридеман, нагнувшись, дул ей в вырез, что, казалось, девицу забавляло больше, чем самого хозяина.
— Когда покончишь с этим, — холодно сказала проходившая Дора, — позаботься и о других гостях.
Девица улизнула. Вальтер Фридеман захохотал, потом его взгляд упал на Карин, и он смолк. Рыжеволосый, веснушчатый парень вставил новую кассету. Когда зазвучала музыка, он пригласил Карин на танец. Фридеман одобрительно посмотрел им вслед и исчез в соседней комнате.
Из кухни донесся шум. Карин извинилась и — пошла посмотреть, что случилось. Анна разбила тарелку и теперь ревела, Дора в ярости орала на нее, Хеттерле склонилась над кухонным столом и молча наблюдала разыгравшуюся сцену. Хотя обычно она и ладила с Дорой, но на этот раз должна была взять себя в руки, чтобы не наброситься на хозяйку с кулаками. Именно Дора, по ее мнению, была виновата в том, что она вынуждена остаться у Вальтера Фридемана. Он обвинял ее, будто она вместе с Дорой ведет игру против него. В лучшем настроении он бы, наверное, разрешил ей выйти замуж за бакалейщика. Карин посмотрела на часы, висевшие над дверью.
— Когда же будет конец этому, Лиза? — спросила она.
Хеттерле пожала плечами.
— В двенадцать, в три — кто знает?
— Не понимаю, — сказала Карин.
— Такие торжества редко заканчиваются нормально, — добавила Хеттерле. — Сама увидишь.
В дверь просунулась голова Фазольда.
— Лиза, немного столовой соды… У меня опять изжога…
— Это потому, что ты слишком много заливаешь в себя, — зло ответила Хеттерле. Она достала пакетик из кухонного шкафа, насыпала немного порошка в стакан и наполнила его водой.
Фазольд поблагодарил и выпил мелкими глотками. ― Неплохо веселитесь? — спросил он Карин, робко улыбаясь/
— Спасибо, сойдет, — ответила она сдержанно. — А ты?
— Я удрал, — сказал Фазольд с той же робкой улыбкой. — Они там начали играть в азартные.
Фазольд чувствовал себя так, будто бы сидел на пороховой бочке. Когда он пришел вместе с Деттмаром, Фридеман очень удивился и, как всегда, высказался в довольно нелюбезной форме. К счастью, в этот момент гостей было еще мало, так что Фазольд смог отвести хозяина в сторону и сообщить ему, чего хочет Деттмар.
— Почему он мне сам об этом не скажет? — спросил Фридеман.
— Я обещал замолвить перед тобой словечко.
— Что? Именно ты? — Фридеман расхохотался. — Не смеши меня!
— Ты не сердишься на меня за то, что я его привел? — спросил боязливо Фазольд — Я не мог отвязаться от него.
— Ну почему же? — Фридеман успокаивающе похлопал его по плечу.
— И ты поговоришь с ним?
Фридеман вновь расхохотался.
— Обязательно. Будь уверен. Но он должен немного подождать. Сначала должен закончиться этот обезьяний цирк.
В этот момент мимо них прошла Дора. Лицо Фридемана исказила злая гримаса.
— Эта мерзкая баба изменяет мне! — прорычал он. — Ты не знаешь, с кем она путается?
Фазольд пожал плечами, внутренне содрогаясь. С большим трудом он владел собой. Нет, так дальше не пойдет. Между ним и Дорой все должно прекратиться. Она должна наконец понять, что, если Фридеман пронюхает об их связи, это приведет к катастрофе. Страх проникал до желудка — Хеттерле ошиблась, когда сказала, что он слишком много выпил.
— Во что там играют? — спросила Карин.
— Покер, баккара или двадцать одно, — ворчливо сказала Хеттерле.
…Но она ошиблась на этот раз. Уважаемые господа и дамы, собравшиеся в рабочем кабинете Фридемана, играли в силезскую лотерею. Банк держал Фридеман. Вообще-то силезская лотерея — верный выигрыш для банкомета. Если он раздаст все карты, то тридцать вторую долю своего сбора он в виде выигрыша должен выплатить, остальное принадлежит ему. Риск возникает, если карт расходится меньше.
В рабочем кабинете была дюжина игроков, которые сидели вокруг Фридемана. Первую карту Фридеман положил перед собой не открывая и объявил ставку:
— Тысяча шиллингов! — Остальные три карты он взял по общей ставке.
Тысяча шиллингов дали четвертной выигрыш. Чтобы погасить его, Деттмар вынужден был поменять западногерманские марки у Фридемана. Эту операцию он должен был в дальнейшем повторить неоднократно. Лоб его покрылся капельками пота. Фридеман все время заставлял Анну разносить коньяк, и к полуночи все партнеры за исключением Коваловой, мирно беседовавшей в соседней комнате с Фазольдом, были чуть ли не вдрызг пьяны.
Сам Вальтер много выпил, но по нему это было незаметно. Войдя в кухню, он приказал Хеттерле сварить ему крепкий кофе. Затем он увидел Карин, и по его глазам она поняла, что алкоголь сделал свое дело. Когда дядя приблизился к ней, она отступила к окну.
— Прекрасная Карин, — пьяно пробормотал он. — Прекрасная Карин, не поцелуешь ли меня?..
