А треск уходил вправо, вроде бы затихая, пока не смолк совсем. Гомозков догадывался, что сейчас сделаем Агальцов, — он ползком вернется к стожкам и затаится, ожидая, пока враг обнаружит себя. «Он вернется, потому что совсем не уверен, что я убит».
И не так прост этот ершистый смешливый парень. Есть в нем и хитринка, и сообразительность, и отчаянность, без которых не обойтись на границе.
«Не умирай, пока живешь», — вспомнил вдруг Гомозков любимую поговорку Агальцова и решился. Осторожным неуловимым движением протянул правую руку к выпавшему автомату.
— Глеб, живой ли? — услышал Гомозков откуда-то сбоку еле слышный шепот.
Следопыт не успел ответить. В наступивших сумерках от крайнего стожка метнулась высокая нескладная фигура человека. И тотчас ударил автомат Агальцова.
— Бей в ноги! — крикнул сержант и, вскочив, рванулся к нарушителю.
Человек бежал, словно пьяный. Его шатало, он делал неверные движения и, не оглядываясь, стрелял из пистолета наугад, посылая раз за разом пули в небо.
«Ранен, что ли?» — мелькнуло у Гомозкова. И тут преследуемый обернулся, тяжело взмахнул руками, выронил пистолет с длинным стволом, качнулся и рухнул на колени.
— Иезус Мария, они меня убили, — услышал подбежавший Гомозков предсмертный шепот человека в толстой непромокаемой куртке. И увидел его лицо. Оно было искажено страшной внутренней болью. Гримаса боли не разгладила черты и после смерти.
— Пуля? — спросил подошедший Агальцов. — Неужели моя?
— Нет. Скорее всего, цианистый калий, — угрюмо отозвался следопыт, — а может… Постой-ка…
Гомозков наклонился к мертвому нарушителю, достал нож.
— Похоже, здесь сработал другой яд, — сказал он через минуту. На его ладони лежали две целехонькие ампулки с прозрачной жидкостью.
— Побудь тут. Я к Мушкету, он живой был, перевязать нужно…
Гомозков с сожалением осмотрел свою распухшую, контуженную пулей руку и достал индивидуальный пакет.
Мушкет был жив, но потерял много крови. Пуля скользнула по черепу, разорвала кожу и сильно контузила животное. Перевязав собаку, следопыт подключился к замаскированной в зарослях розетке и доложил на заставу о случившемся.
— Добро, Глеб, — сказал Недозор, — жди капитана, он рядом.
Гомозков вернулся на поляну, где Агальцов, сидя на корточках, рассматривал холодное, безжизненное тело.
«А ведь для него все это впервые», — вдруг подумал сержант и спросил:
— Обыскивал?
— Нее. Вот пушку осмотрел… Стрельнуть бы из нее… Интересные игрушки делают на Западе.
Гомозков прикрыл утомленные глаза, поморщился от ноющей боли в руке, негромко обронил:
— Спасибо тебе, Алексей, за выручку…
— Да ну, чего там, обыкновенное дело… Спрашиваем — отвечаем: сколько будет дважды три, умноженное на девять?..
Сержант усмехнулся, достал фляжку, глотнул ледяной колодезной воды.
— Ты знаешь, что однажды сказал один умный и старый человек о нашей службе? — Сержант помолчал, собираясь с мыслями, а может быть, вспоминая сказанное. — Нигде, как на границе, не чувствуешь, как дорог простой миг бытия, дорог друг, глоток свежей воды. Нигде, как на границе, не познаешь, как неестественны трусость, ложь и лицемерие, как они бессмысленны. Только на границе людям часто случается видеть собственную смерть — в облике ли респектабельного цивильного человека, или озверевшего, готового на все бандита. За годы службы на границе этот человек видел сотни смертей…
— Недозор, что ли? — догадался Агальцов.
— Да. Ива Степанович… Вот ты сегодня первый раз видел свою смерть. — Гомозков кивнул на мертвого нарушителя: — Он мог тебя убить…
— А тебя?
— И меня. Но не в первый раз…
— Ладно. Что не случилось, то не считается, — весело сказал Агальцов.
— Думаю, что этот гигант был не один, товарищ сержант, а изображал из себя Буцефала, проще говоря, лошадь Александра Македонского. Но седок не оставил ля тряс…
— Чего не оставил? — вскинулся Гомозков.
— По-французски ля тряс — след. Так седок его не оставил.
— Разбираешься… — задумчиво протянул следопыт.
Дожидаясь капитана, Гомозков не сидел без дела. Укутал Мушкета в бушлат, обшарил на всякий случай поляну в поисках следов. Не обнаружив таковых, вернулся к мертвому нарушителю и тщательно обыскал его. Две полные обоймы к бесшумному пистолету, плитка черного шоколада, белые таблетки в целлофановом пакете, сигареты «Мальборо», стеклянная плоская фляжка с коньяком. И никаких документов. Похоже, на прогулку собирался человек.
Для Гомозкова сегодняшний поиск — повторение пройденного. И все же этот долгий бег по лесу и короткая схватка на поляне как бы заново волновали следопыта, заставляли взглянуть на себя со стороны, оценить каждый шаг, выявить ошибки. На поляну он выскочил опрометчиво. То, что торопился достать нарушителя, — не оправдание. Возможность засады нужно было предвидеть и обойти стожки по кромке леса. Капитан, конечно, выскажется по поводу контузии и ранения Мушкета.
