В другой комнате молоденький юноша забавлялся с брюнеткой, которая думала в этот момент о чем-то совсем другом и не скрывала этого. Юноша пытался возмущаться. Вержа задал брюнетке те же вопросы, что и предыдущей девице. И она ответила, что ее зовут Морисет, уточнив даже, что так же звали ее бабушку, у которой была аналогичная профессия после войны 1914–1918 годов. Она добавила, что в те времена полицейские не совали нос не в свое дело, против чего Вержа не стал возражать.
Он нашел Маржори в гостиной на первом этаже. Не говоря ни слова, она протянула ему телефонную трубку, откуда несся разъяренный крик.
— Вержа у телефона, — сказал комиссар.
— Кто тебе велел идти к Маржори?
— Никто, — ответил он спокойно. — Мне стало известно, что в этом доме занимаются сводничеством. Я офицер полиции и счел своим долгом произвести проверку.
— Ты что, сошел с ума?
Это был Герэн, его преемник по отделу «общественной профилактики» — это благородное название заменило «полицию нравов», звучавшее оскорбительно. Герэн, весь круглый, напоминал шар из одних мускулов. Он катился вверх по службе с удивительным постоянством. Вержа терпеть его не мог. У Герэна не было недостатков, если не считать душевной подлости, которая служила ему добрую службу.
— Я вернусь и напишу рапорт.
— Ты не думаешь, что лучше тебе соблюдать спокойствие и молчать?!
— Не понимаю почему. Нет никакого сомнения: Маржори виновна на все сто процентов. Я изложу тебе все детали…
— Предупреждаю тебя: я сейчас же отправляюсь к Сала.
Он повесил трубку. Вержа тоже. Маржори наблюдала за ним.
— Довольны? — спросила она.
— Очень.
Она не теряла уверенности. Ей не сделают ничего плохого. Ей покровительствовали повсюду. Когда в мэрии принимали иностранную делегацию, часть иностранцев каждый раз оказывалась у нее в заведении. Во время законодательных выборов у нее происходили деликатные переговоры о снятии кандидатуры между представителем большинства и кандидатом центра. У нее как-то после международного матча в стельку напилась вся сборная Франции во регби. Двух девиц пришлось отправить в больницу. Все это, разумеется, потихоньку. Так чего же ей бояться такого комиссаришку, как Вержа, будь он хоть суперполицейский?
Однако у нее еще были некоторые опасения. Как Вержа, будучи в курсе всех дел, мог так попасть впросак! Она смягчилась.
— Чего вы хотите, комиссар?
Он не ответил. Уже давно он дал себе обещание при случае устроить Маржори гадость. Когда он возглавил «нравы», к нему явился депутат и приказал оставить в покое бордель, который посещали именитые граждане. Он зашел к Маржори, которую немного знал, как и все полицейские города. Она приняла его как мелкого чиновника, пообещав ему, в сущности, продвижение по службе с помощью ее «друзей», если он будет хорошо себя вести. Неделю спустя он провел у нее проверку — скорее формальную — осмотр комнат, которые не были заняты. Реакция последовала незамедлительно: звонок депутата начальнику полиции. Кто этот ничтожный полицейский, который сует свой нос туда, где развлекаются сливки общества?
Он ушел от Маржори, унося блокноты с записями и приказав ей, как и Арлет, явиться к нему на службу.
— Послушай, Арлет, — сказала Маржори, когда он ушел, — с этим Вержа не все в порядке. Но я его знаю: если он захочет, он заставит всех лить слезы.
Начальник полиции Сала был худой, маленького роста, седоволосый человек с мягкими манерами, всегда говоривший почти шепотом. Половина из того, что он говорил, терялась. Но и того, что оставалось, было вполне достаточно. У него было незлое сердце: он старался не слишком вредить тем, кто действительно приносил пользу. Иногда это создавало проблемы. И для Вержа тоже.
Сала смотрел на комиссара с любопытством. Он знал его не очень хорошо, поскольку приехал из другого города. Но репутация Вержа говорила о многом. Бесстрашный Вержа, враг гангстеров номер один, не будь неслыханного везения, он уже десяток раз должен был погибнуть.
— Герэн взбешен, — сказал Сала.
— Есть от чего, — заметил Вержа.
— Вы ставите меня в трудное положение и хорошо знаете почему. Вы это делаете нарочно?
Сала оценил его откровенность.
— Хотите доказать, что не только вы покровительствуете тайным борделям?
— Точно.
— Маржори заявила, что платит Герэну?
— Нет.
— Что касается вас, Клод утверждает это.
— Вы знаете, что это ложь.
— Надеюсь. Мне ничего не известно об этом.
Вержа покраснел от гнева.
— Она думала, что ей удастся выкрутиться, скомпрометировав полицию.
— Не полицию, а лишь вас одного!
— Положитесь на общественность и на газеты: на этот раз вся полиция это буду я!
— Боюсь, что так. Особенно если вы поднимете это дело с Маржори.
