Он не договорил. Брошенное сильной рукой копье пробило ему кольчугу и глубоко вошло в спину. Даже не охнув, десятский повалился на бок. Из кустов на Иванко бросились сразу несколько человек. Но в руках его уже сверкнул выхваченный из ножен меч, и в следующее мгновение один из нападавших рухнул наземь с разрубленной головой. Выставив впереди себя окровавленный меч, он рванулся в образовавшуюся среди врагов брешь, но там уже стояли трое, наставив ему в грудь копья. Иванко крутнул головой по сторонам и заскрипел зубами. Враги были со всех сторон. Они наступали осторожно, прячась за щитами, выставив вперед копья.
Иванко метнулся к дубу, прислонился к нему спиной. За ближними литовцами были еще двое, лихорадочно разматывали сеть, чтобы спеленать его, прижатого копьями, пленить.
Стиснув рукоять меча, Иванко ждал. Когда острия копий были готовы упереться ему в грудь, он перерубил древка у двух из них, бросился вперед. Страшен был удар его' меча, и один из врагов, выронив щит, повалился мертвым на землю. Другой попытался отшатнуться в сторону, но меч, скользнув по кромке щита, успел вонзиться ему в бок.
Теперь перед Иванко были только те двое литовцев, что растягивали и готовили сеть. Опешив от неожиданности, они бросили сеть и схватились за мечи. Едва уловимым обманным движением Иванко выбил оружие у одного из них и занес свой меч над головой другого. И тут полдюжины копий, брошенных с расстояния в несколько шагов, вонзились в него.
С помощью слуг-телохранителей Адомас осторожно сполз с седла, медленно проковылял к дереву, под которым лежали трупы Иванко и десятского князя Данилы. Некоторое время он не мигая смотрел на лежавшие радом тела, затем перевел взгляд на литовского сотника, командовавшего засадой.
Почему мертвы оба? Разве не приказывал я взять москови
та живьем?
Я помнил твой приказ, боярин. Но он предпочел умереть
с мечом в руке. Московит был храбрым воином, и мы дорого
заплатили за его смерть.
Ноздри Адомасэ широко раздулись, зрачки глаз побелели, в уголках губ появилась пена.
Я приказал взять гонца живым, — прошипел он. — Живым,
и только живым. Почему ты ослушался моего приказа?
Боярин, мы сделали все, чтобы взять его. А убили только
потому, что он мог пробиться и уйти.
Пробиться? Один против двух десятков? А где ты был сам?
Почему сам не стал на его дороге?
Прискакавший вместе с Адомасом воевода Богдан тронул боярина за' плечо.
— Твой сотник прав. Этого московита никто не мог взять
живым, если он решил умереть. Боброк знает, кому доверять
свои тайны.
Адомас настороженно глянул на воеводу.
— Ты знаешь его? Откуда? Он. что, бывал в усадьбе князя
Данилы и раньше?
34
Да, боярин, он бывал там и раньше.' Это за ним шел тогдэ
твой, слуга Казимир, когда выследил лагерь Боброка. Но я ви
дел его еще год назад, когда был в Москве. Это Иванко, один
из вернейших слуг Боброка.
Иванко, — пробормотал Адомас. — Слыхал я о таком,
давно слыхал, а вот встречаться не приходилось. Но господь
не без милости, вот и встретились.
Он довольно рассмеялся своим тихим, дребезжащим смешком. И вдруг нахмурился, сказал, ткнув пальцем в Иванко:
— Обыщите его, не пропустите ни одной нитки, ни одного
шва, ни одной складки.
Один из боярских слуг разогнулся над трупом, подошел к Адомасу, протянул ему несколько узких полосок белого шелка, сплошь исписанных буквами.
— Боярин, нашли у мосжовита в шапке.
Мельком взглянув на шелковые полоски, Адомас сунул их себе за пазуху и, скривившись, повернулся к воеводе.
— Ступай, воевода, а то еще хватится тебя князь. Теперь
я могу обойтись без твоей помощи.
10
Войдя к Ягайле, Адомас положил на стол шелковые лоскуты. Великий князь внимательно осмотрел их один за другим, повертел, зачем-то даже понюхал.
Решил порадовать меня известием о родном братце, боя
рин? — спросил он, с усмешкой глядя на Адомаса.
Не только о нем, великий князь, но и о боярине Боброке.
Три письма писаны твоим братом Андреем Ольгердовичем, а
четвертое — Боброком, Дмитрием Волынцем.
Что же пишут они?
Адомас опустил глаза, неопределенно пожал плечами.
Письма писаны тайнописью. Нужен особый ключ, чтобы
прочесть.
Но я должен знать, кому эти письма были посланы и что
в них писано, — повышая голос, сказал Ягайло. — Слышишь,
боярин? Иначе какой толк от этих писем?
Великий князь, мои люди сделают все, на что только спо
собны. Но уже и сейчас мы можем извлечь пользу из писем.
Мы узнали, что твой брат Андрей через Боброка и князя Да
нилу поддерживает связь со своими сторонниками в Литве.
Громкий смех прерзал слова Адомаса.
И без твоих писем я знаю, что у меня есть враги. Но кто
они, с кем связаны, каковы их планы? Вот что надо знать.
Мои люди донесли мне, — спокойно продолжал Адо
мас, — что боярин Витаутас выступал против твоего похода на
Русь и говорил, что, пока московский Дмитрий борется с Ма
маем, надо собрать все свои силы и, не опасаясь Москвы, уда
рить по крестоносцам. Он против твоего союза с Ордой...
Бородатый козел! — выкрикнул Ягайло. — Ишь ты, ему
не нравится мой союз с Мамаем и то, что я иду на Русь. Еше
35
