— Эона, слышишь меня: я хочу видеть летящего урода в лицо!
— Разве ты не видишь?
— Эона, как. я оказался посреди ночного неба, прямо в воздухе, рядом, с колпаком треугольного самолета?.. Почему я не чувствую ветра? Как я лечу?.. Почему не видно лица пилота сквозь его шлем?
— Его гермошлем отсвечивает. Меняю угол зрения и освещенность…
— Проступил профиль… Это профиль человека… значит, ты ошиблась, Эона: это не инопланетянин. Вижу у пилота и нос, и плотно сжатые губы… подо мною — огни большого города… В центре выплыл в голубых лучах готический собор. Он похож на застывшие сталагмиты. По-моему, такой же собор я видел в Кёльне.
— Это Кёльнский собор.
— Но при чем здесь Мексика и город Ларедо, если под нами — Кёльн?
— Под вами уже Дортмунд. Впереди Бремен, Киль, Северное море.
— Эона, что за сгустки шевелящейся тьмы между огнями городов?
— Места концлагерей в прошлую войну. Это здесь сдирали с людей кожу на сумочки и абажуры. Помни: сгустки не рассеются никогда.
— Почему пилот не шевелится? Он наклонился вперед, будто видит одному ему известную цель…
— Эта цель — скалы близ норвежского города Нарвика.
— Выходит, он пролетит над Данией и Швецией? И нарушит воздушные границы трех стран?
— Для атомных бомб границ нет.
— Значит, он несет атомную бомбу?
— Но бомба не взорвется, когда через семнадцать минут он рухнет на скалы Нарвика. Он не сможет нажать кнопку, ибо уже сейчас мертв. Он задохнулся еще при взлете: отказала система снабжения кислородом.
— Эона, неужели он мог полететь в другом направлении и взорвать Париж или Лондон?
— И Мадрид, и Рим, и Палермо.
— Но тогда грянула бы термоядерная война…
— А что сделал лично ты, чтобы война не грянула?
Утром, когда мы завтракали у Учителя, пришел подтянутый мужчина лет пятидесяти, светловолосый, в чуть затемненных очках. Историк и археолог Зденек Плугарж оказался первым заместителем Сергея Антоновича.
— Первый и единственный, поскольку места трех других заместителей теперь вакантны, — улыбнулся Зденек. По-русски он говорил почти без огрехов, но медленно, как бы взвешивая слова. Пока мы пили кофе, он докладывал Учителю о финансовых проблемах экспедиции, советовался по части раскопок.
— Ну, в час добрый, — сказал наконец Учитель. — До Чивиты два часа пути, будет время обо всем договориться. За меня не беспокойтесь, поработаю с отчетом. При любых неожиданностях звоните. А вы, Олег, захватите фотоаппарат: вдруг щелкнете «летающую тарелку», а? — И он хитро подмигнул.
Пан Зденек в задумчивости протер платком свои очки.
