Чеслав скинул куртку и саперной лопаткой начал копать. Лесной грунт был мягок и податлив. Вскоре Чеслав подал Владеку тяжелый, темно-желтой кожи, саквояж.
Он начал было забрасывать яму, но Владек остановил:
— Не надо. Времени нет.
Дорога назад оказалась длиннее. Шли не так быстро. Саквояж несли по очереди. Уже вечерело, когда вышли к реке.
Владек сделал знак, и они осторожно пошли в сторону леса. Сейчас командование было в руках Барковского-младшего.
Лес напомнил Чеславу о Василине. Уезжал — была невзрачная, голенастая девчонка. А встретил после приезда — земля под ногами зыбкой стала. Стал Чеслав ей вроде жениха. Правда, она отказала, но это Чеслава не смутило. Никуда не денется.
Чеслав со злостью сплюнул и оглянулся. Владислава не было видно. Со своими переживаниями Чеслав отстал.
Он перекинул саквояж в другую руку и сделал шаг к орешнику.
Впереди кто-то приглушенно вскрикнул. Чеслав присел. Осторожно раздвинул ветки. На поляне шла драка. Клубок тел катался по траве. Какие-го люди навалились на Владека.
Сопротивлялся он недолю. Его скоро подмяли и начали вязать руки.
Судя по одежде и по суете, те, что на поляне, — не энкэвэдисты и не красные прикордонники. Но кто?
— Второй был! Смотрите там! — донеслось с поляны.
Чеслав неслышно придвинулся туда, где кусты были гуще.
Он поднял автомат. Кто-то прошел совсем рядом. Чеслав напрягся перед прыжком. Но тут раздался шум с другой стороны. От деревни продирались еще несколько человек. Он снова затаился, выжидая.
Вскоре все мужики собрались на поляне.
— Никого…
— Тут крапивы до черта. Пошли назад…
Мужики, захватившие Владека, в деревню входили гордо. В домах захлопали двери, засуетился народ, собираясь кучками.
В деревню Чеславу хода не было. Он нашел высокое раскидистое дерево, скинул сапоги, быстро взобрался на него и стал всматриваться. Вся картина была как на ладони. На улицу люди вышли с огнем, так что наступившая темнота не мешала.
Вокруг Владислава собралась уже порядочная толпа. Спорили. О чем, естественно, было не слышно, но по жестам догадывался. Видимо, придя наконец к согласию, вооруженные мужики повели пленного к сараю, посередине деревни. Повесили большой замок. Двое остались сторожить. Чеслав обрадовался. Эта парочка несерьезное препятствие. Тем более ночью.
Однако к тем двоим, что сидели у сарая, подошли еще три мужика. Уселись поудобнее. Развели костерок.
Вот и коня подвели к костру. Новый совдеповский староста что-то объясняет парню, который взобрался на коня. По какой дороге поедет? Если в город — дело пустое. Не догнать.
Парень хлестнул коня и направился в сторону погранзаставы по дороге, над которой так удобно устроился Чеслав.
…Уже под утро, усталый и грязный, Лех ввалился в землянку. Пан Барковский в накинутой на плечи шинели сидел у стола и читал. В углу рассматривал какие-то бумаги Кравец.
— Что? — глухо спросил пан.
— Там… Владека…
Барковский медленно поднялся, неотрывно глядя на Чеслава.
— Жив? — спросил, как выдохнул.
— Да… — быстро ответил Чеслав.
— Где?
— Мужики из Мокрого Бора захватили.
— Мужики, — протянул Барковский. — А ты почему здесь.
В глазах его не было презрения — это бы Чеслав понял и простил. В глазах пана была гадливость.
— Оставьте нас, пан Кравец, — властно сказал Барковский. Дождался, пока тот вышел, и строго сказал: — Ну, отвечай!
— Я не мог один, — сквозь зубы ответил Чеслав. — И никто бы не смог! Их слишком много. Они человека на заставу отправили. Я перехватил. Вот их письмо. До полудня, пожалуй, не хватятся. Ждать будут… И саквояж в целости.
Он грохнул им по столу.
— Поднимай людей! Выступаем! — приказал Барковский.
— Не буду, — резко ответил Чеслав.
— Что такое? — опешил Барковский.
— Сгинем в трясине. Темно еще. Я один еле-еле прошел. Хладнокровие вновь вернулось к Барковскому.
— Если что с Владеком… ты пойдешь за ним. Понял?.. Пока отдыхай. Через час и выступаем. В Мокром Бору всех — под корень. Дома запалить! И уходим. Ты со мной… если Владек жив, — добавил тихо.
На заре Чеслав хмуро обошел бункеры. Люди поднимались неохотно, глухо матерясь спросонок. Завтрака не было.
Подняли и Алексея. Велели быстро одеваться и выходить.
Наверху он сразу увидел Барковского, рядом Кравца с карабином в руках. Перед ними вся банда. «Повыползали, тараканы, — зло подумал Алексей, — что-то вас всех так всполошило?» На него никто не обратил внимания, и он пристроился позади бандитов.
— Друзья мои, — начал Барковский, — вчера вечером произошло печальное событие. Наши товарищи попали в засаду красных. Все героически пали… Это сделало мерзкое быдло, почувствовавшее волю при новой власти. Мне особенно тяжело говорить потому, что в их руках оказался мой сын. Я не приказываю, я прошу…
Бандиты слушали молча. Но молчание это было не безразличное, а грозное и жестокое. Они почувствовали запах крови.
— В общем, так, — твердо сказал Барковский. — Сейчас мы пойдем к Мокрому Бору. Деревню окружить. Живым никого не оставлять. Потом — пожечь. Десять минут на подготовку к выходу. Командирам групп ко мне! Разойдись!
