— Они узнают тебя, стоит только тебе заговорить. — Голос Джанет срывался. — Я расскажу им все. Хотя нет, ты им сам расскажешь… О, нет-нет, лучше я. Теперь у них есть ты и у меня есть ты! Роджер, как это ужасно! Я потеряла всякую надежду. Я…
— Я бы не осмелился…
— Конечно, ты бы не осмелился. Но не вини себя, не беспокойся, дорогой, ни о чем. — Слезы катились из ее глаз. — А знаешь, у тебя совсем неплохое лицо, Роджер. Мне оно чем-то даже нравится…
Наверху на лестнице внезапно воцарилась тишина, а затем раздался чистый голосок Ричарда:
— Мама уже внизу.
— И комната Грэйс пустая, — добавил Скупи.
— Мама!
— Мамочка!
— Я скоро приду, мальчики. Идите в комнату Ричарда и не кричите так громко.
Роджер произнес хриплым голосом:
— Они уже в комнате Ричарда. Ничего не изменилось, господи! Я хочу видеть их, Джен. Я должен их видеть. Я-..
— Я сейчас схожу и поговорю с ними, — сказала Джанет. — Я скоро. — Она поднялась, затем склонилась над ним и поцеловала. Повернувшись, Джанет поспешно вышла из комнаты.
Марк бродил по саду, засунув руки в карман. Поднявшись наверх, Джанет сказала веселым голосом:
— Послушайте меня, мальчики, у меня есть для вас сюрприз.
— Какой же это сюрприз, если ты плакала? — возразил Скупи.
— Я ни в чем не виноват, я ничего такого не сделал, — по привычке стал защищаться Ричард.
— Нет-нет, — Джанет с трудом выдавливала из себя слова. — А теперь послушайте меня, дети. У меня для вас радостная новость. По-настоящему я совсем не плакала. Я… я даже смеюсь. Случилось что-то вроде чуда…
— Папа вернулся! — заорал Скупи во все горло. — Папа вернулся домой!
— Папа! — взвизгнул вслед за ним Ричард.
— Мальчики! Подождите меня. Да, это папа, но…
Но они стремглав бросились вниз, стуча голыми пятками то ступенькам лестницы, а мать тщетно пыталась остановить их и предупредить о том, что их ожидает.
Эта история начиналась дважды; первый раз в 1914 году— в Севастополе, и второй — в 198…-м в лагуне одного из Сейшельских островов. Мы же поведем свой рассказ с того самого дня 198… года, когда научно-исследовательское судно «Профессор Шведе» под флагом Академии наук СССР бросило свой якорь в бухте острова Коамору.
День этот начался для кандидата биологических наук Алексея Сергеевича Шулейко весьма обычно: в судовой ихтиологической лаборатории он препарировал тушу тунца. Делал это под насмешливым взглядом приятеля — плотного блондина в кремовой рубашке с короткими рукавами и погончиками третьего помощника капитана. Тот сидел на столике с микроскопом и с аппетитом обдирал воблу.
— Тебе бы шеф-поваром работать, — изрек помощник, глядя, как ловко извлекает внутренности Шулейко. — Любой бы ресторан тебя взял. А ты на что талант переводишь? На очередную диссертацию: «Влияние тропиков на блох и клопиков»?
Шулейко и в самом деле меньше всего походил сейчас на «остепененного» кандидата наук: рослый, моложавый, в шортах и майке-тельняшке, он вполне мог сойти за судового кока.
Молодой ихтиолог молча извлек плавательный пузырь и залюбовался им, точно нашел жемчужину.
— Знаешь ли ты, что это? — торжественно вопросил Шулейко.
— Знаю! — чиркнул зажигалкой помощник капитана. — Давай сюда. На спичке поджаришь — во какая закусь!
— Это один из шедевров природы! — постарался не заметить насмешки Шулейко. — Идеальный приемник инфра- звуковых волн. Никакая электроника не предскажет тебе за сутки цунами или землетрясения. А рыбы улавливают инфразвуковые сигналы плавательным пузырем и уходят из опасного района… Когда ты жаришь на спичке вот этот
инфразвуковой приемник, ты уподобляешься дикарю, который колет кокосовый орех микроскопом.
— Прости нас неумытых. Где уж нам от сохи…
И вдруг третий помощник соскочил со столика и с нарочитой почтительностью встал навытяжку. По трапу в лабораторию спускалась стройная светловолосая женщина голубом бикини.
— Зоечка, — взмолился он, — вы хоть и знойная звезда советской этнографии, но нельзя же так травмировать мужскую психику! В храм науки без халата вход запрещен.
Звезда советской этнографии, не удостоив Диденко вниманием, протянула Шулейко листок из блокнота.
— Алексей Сергеевич, вы бы не могли определить тип рыбы по рисунку? Он очень условный, но все же…
Шулейко взглянул на изображение рыбы, сделанное толстым фломастером.
— Гм… Откуда у вас это?
— Это рыбацкий тотем. Здешние рыбаки поклоняются океанскому божеству Луана-дари. Я попросила жреца островитян изобразить, как они представляют себе Луана-дари, и он набросал мне вот это.
Шулейко с интересом вглядывался в рисунок:
— Какой мощный спинной плавник… Напоминает тунцовых. Но форма хвоста явно как у китообразных.
