Франческо сидел с непроницаемым лицом. Да, он мог бы сказать герцогу, что будь на то его желание, и он немедленно получит трон Баббьяно. Но предпочел избрать другой путь, все-таки надеясь уговорить представителя рода, в котором еще не было дураков.
— Как же плохо ты знаешь меня, Джан Мария, если думаешь, будто я охочусь за твоим троном. — В голосе графа слышалась горечь. — Уверяю тебя, собственную свободу я ценю куда выше герцогских привилегий. И советую прислушаться к моим аргументам. В противном случае наступит день, когда ты останешься и без тропа, и без герцогства, его заграбастает Борджа. Тогда будет поздно вспоминать о моем предложении спасти тебя, которое ты сейчас готов отвергнуть, как привык отвергать другие предложения своих умудренных жизнью советников.
Джан Мария пожал пухлыми плечами.
— Если под другими предложениями ты подразумеваешь совет жениться на племяннице Гвидобальдо, то могу обрадовать твою душу истинного патриота. Я согласился на этот союз. — Герцог снова рассмеялся. — Теперь, как видишь, мне не страшен сын Александра IV. Объединившись с Урбино и его союзниками, я смогу противостоять Чезаре Борджа. А сам буду мирно спать под боком у моей очаровательной женушки, надежно защищенной армией ее дядюшки. И мне не понадобится назначать моего кузена гонфалоньером Баббьяно.
Граф Аквильский изменился в лице. Джан Мария это заметил, но истолковал по-своему. И дал себе зарок повнимательнее приглядывать за шустрым кузеном, набивающимся ему в гонфалоньеры.
— Я поздравляю тебя с этим мудрым решением, — ответствовал Франческо без малейшей тени улыбки на лице. — Узнай я об этом раньше, я бы не стал докучать тебе своими предложениями о защите государства. Но позволь спросить, Джан Мария, что заставило тебя согласиться на брак, которому ты так упорно противился?
Герцог пожал плечами.
— Они буквально обложили меня, так что в конце концов я сдался. Я еще мог противостоять да Лоди и его соратникам, но когда к ним присоединилась моя мать с ее молитвами, а вернее, проповедями, пришлось признать свое поражение. Что ж, мужчина должен жениться. Тем более что в данном случае мое бракосочетание гарантирует безопасность государства.
Вроде бы графу Аквильскому следовало одобрить решение кузена и порадоваться за герцогство Баббьяно, приобретавшее столь могучих союзников. Но, покинув дворец, Франческо испытывал лишь горькую обиду за судьбу, которая любит преподносить подобные сюрпризы, жалость к девушке, суженой Джана Марии, да все усиливающуюся неприязнь к кузену.
Из окна дворца Баббьяно граф Аквильский наблюдал за суетой во дворе. Рядом с ним стоял Фанфулла дельи Арчипретти, вызванный графом из Перуджи. Со смертью Мазаччо Фанфулле больше ничего не угрожало.
Прошла неделя после памятного разговора с герцогом, во время которого Джан Мария известил кузена о своих намерениях, и нынче его высочество собирался в Урбино, дабы посвататься к монне Валентине. Вот почему по двору носились пажи и слуги, вышагивали солдаты, ржали лошади. На губах Франческо то появлялась, то исчезала горькая усмешка, его спутник, напротив, не скрывал радости.
— Слава Богу, его светлость наконец-то вспомнил о своем долге, — прокомментировал Фанфулла происходящее внизу.
— Мне часто приходилось сетовать на судьбу, — сказал Франческо, думая о своем, — за то, что ей угодно было, чтоб я родился графом. Но отныне я буду лишь благодарить его, ибо вижу, как худо было бы мне, родись я принцем, призванным править герцогством. Мне бы пришлось жить, как моему бедняге кузену, в пыпной праздности и притворном веселье.
— Но и в такой жизни есть свои преимущества! — воскликнул изумленный Фанфулла.
— Вы видите эту суматоху и, разумеется, догадываетесь, в чем тут дело. Какие уж тут преимущества?
— От вас, мой господин, я подобного не ожидал. Вы видели племянницу Гвидобальдо, так почему же спрашиваете, что выгадает Джан Мария, женившись на ней?
