Искатель,1994 №2 полностью

Однажды, будучи в плохом настроении и заметив, что звуки неповторимого голоса Китти начинают стираться из его памяти, Боб отправился к хозяину дома, где она когда-то жила.

— Нет, — сказал старик хозяин, — я с тех пор ничего о них не слышал. И, скажу вам, еще об одном человеке я тоже ничего не слышал. О том самом, который хотел купить у меня дом. Он так и не пришел, а когда я позвонил ему, он только рассмеялся в трубку. Странное у него представление о том, как делаются дела, я так думаю.

— А как его имя? — равнодушно спросил Боб.

— Шэдвелл. Что-то в этом роде.

Боб перерыл все у себя дома в поисках карточки, которую Шэдвелл — казалось, уже так давно — оторвал по перфорированной линии и дал ему. И не нашел. А еще он заметил, что клочок бумаги, на котором записал слова старого Мартенса, тоже бесследно исчез.

Тогда Боб отправился к Стюарту Эммануэлю, питая смутную надежду, что агент даст ему небольшой аванс для розысков Шэдвелла. По дороге он ни с того ни с сего вспомнил Норин и подумал, что не видел ее уже довольно давно. Он пытался сообразить, сколько же именно, и размышлял, не позвонить ли ей, как вдруг увидел третьего одноногого человека в бейсбольной шапочке.

А говоря неметафорически, он очутился прямо перед запертым в транспортной пробке «ягуаром» неприличного розового цвета, в котором сидели Шэдвелл и Норин.

Он еще не успел издать ни звука, но они оба повернулись и увидели его стоящим с открытым ртом.

— О, Боб, — сказала Норин.

— А, Роузин, сказал Шэдвелл.

— Мне очень жаль, что мы не могли пригласить тебя на свадьбу, — проговорила Норин. — Но все произошло так быстро.

Боб сказал:

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Ну не огорчайся. — Норин понимала, что он уязвлен, и наслаждалась этим.

Вокруг ревели гудки, сыпались проклятия, но машины не трогались.

— Это ты сделала, — прохрипел Боб, подходя ближе. — Ты увидела деньги, которые он оставил, и ты увидела его карточку и связалась с ним, а потом ты пришла ко мне и забрала записку и… где они? — закричал он, — хватая машину и встряхивая ее. — Мне плевать на деньги, ты мне только скажи, где они? Я хочу еще раз увидеть эту девушку!

— О, Боб, — сказала Норин, закатывая глаза и стараясь выжать из этой сцены все, что можно, — о, Боб, разве была еще какая-то девушка? Ты мне об этом ничего не говорил…

Боб торжественно поклялся, что не будет интересоваться денежной стороной вопроса, если только ему позволят встречаться с Китти, и предложил расписаться в этом кровью. Шэдвелл, поглаживая свои усики, пожал плечами.

— Напишите девушке письмо, — сказал он, самодовольно ухмыляясь.

А потом транспортная пробка рассосалась, и «ягуар» умчался; алые губы Норин сложились в насмешливом прощальном поцелуе.

Написать? Ну конечно же, Боб написал. Он писал каждый день, а порой дважды в день на протяжении нескольких недель. Но ни разу не получил ответа. И, поняв, что письма его вряд ли идут дальше Норин Шэдвелл, которая, несомненно, злорадствует и насмехается над ним среди своей роскоши, Боб впал в отчаяние и перестал писать. Где сейчас Китти с точеным лицом. Китти с золотыми волосами, Китти с серебристым голоском? Где ее мать, отец и трое ее братьев? Где сейчас истоки Нила? Ах, где же они?..