Дверь, разумеется, была заперта, но Энгелю было не до таких мелочей. Осмотрев соседние двери и вспомнив расположение комнат, он представил себе, какую часть этажа занимала квартира Броди, а затем вышел на лестницу и поднялся на крышу.
Ночь была чудесная — такая же, как во время поездки в Коннектикут, но на сей раз у Энгеля не было времени наслаждаться ночной прохладой. Он перебрался по крыше к задней стене, по которой вилась пожарная лестница, и посмотрел вниз. На каждом этаже виднелась широкая площадка, тянувшаяся вдоль двух окон — по одной площадке на две соседние квартиры. Двумя этажами ниже, справа, насколько мог судить Энгель, было окно квартиры Броди. Точнее, окно спальни.
Спускаясь по лестнице, Энгель с горечью подумал, что он успел за короткое время совершить массу преступлений: ограбление могилы, угон грузовика, а теперь вот собирается взломать квартиру и незаконно проникнуть внутрь. Еще одним правонарушением была поездка по Гранд-Сентрал-Парквей. Вероятно, прыжок из машины, идущей на скорости сорок миль в час, тоже не укладывался в рамки закона, а ведь до того он еще набрался наглости выдать себя за полицейского!
— Прекрасно! — пробормотал он. — Похоже, с меня начнется возрождение великих преступников.
Добравшись до окна, он обнаружил, что оно, как и входная дверь, заперто. Но Энгель не собирался миндальничать с окном. Верхняя его половина была поделена на шесть маленьких стекол; стащив с ноги башмак, Энгель врезал каблуком по стеклу в нижнем ряду, около щеколды. Раздался громкий, но отрывистый звон, и Энгель решил, что вряд ли кто-нибудь его услышал. Чтобы жители Нью-Йорка заподозрили неладное, нужно было шуметь по меньшей мере полчаса, но, даже что-то заподозрив, большинство людей предпочитало не проявлять любопытства.
Энгель просунул руку между острыми осколками, откинул щеколду, распахнул нижнюю раму окна и влез в комнату. Он закрыл окно, опустил жалюзи и ощупью двинулся по комнате, спотыкаясь о разнообразные твердые предметы. Наконец у противоположной стены он отыскал дверь, подле которой располагался выключатель. Энгель нажал его — зажегся верхний свет. Миссис Бобби Баундз-Броди уселась в кровати и сказала:
— Мистер Энгель, вы перепугали меня до смерти.
Энгель смотрел на нее, хлопая глазами.
— Я думал, — пробормотал он, — я думал, что вы съехали.
— Это так забавно — ночевать в разных местах. Я знаю, что в конце концов мне придется жить вместе с Мардж и Тинкербелл, но сегодня мне захотелось остаться здесь, наедине с моими воспоминаниями. После того, как мы с вами побывали в этой квартире, я вспоминала о своих славных временах и всем таком прочем и поняла, что не готова уехать отсюда. И вот я здесь.
Энгель кивнул.
— И вот вы здесь, — сказал он.
— Мистер Энгель, почему вы не постучали в дверь?
— Я думал, в квартире никого нет.
— Вы могли бы воспользоваться ключом. Стоило позвонить Арчи Фрайхоферу, и он дал бы вам ключ.
— Все не так просто, миссис Броди.
Она покачала головой.
— Не называйте меня миссис Броди, — попросила она. — С этим именем покончено. Лучше зовите меня Бобби.
Энгель посмотрел на женщину, сидевшую в кровати, с натянутым до подбородка бледно-зеленым одеялом, на ее привлекательное, но не очень яркое лицо, заглянул в печальные честные глаза.
— Ну что ж, Бобби, — сказал он, — мне нужно поговорить с кем-нибудь, кому я мог бы довериться. Я хотел бы, чтобы таким человеком оказались вы.
— Ну и ну, мистер Энгель! — Она вытаращила глаза, в которых мелькнуло смешанное выражение удивления, удовольствия и любопытства. — Садитесь сюда, — она высунула из-под одеяла голую руку и похлопала ею по постели. — Садитесь сюда и рассказывайте.
Энгель уселся в ногах кровати.
— Не будем ходить вокруг да около, — сказал он. — Меня подставили. Подставили дважды — перед Ником Ровито и перед полицейскими.
— Не может быть!
— Что поделаешь, это правда. Ник Ровито подставил меня полиции, чтобы избежать лишних затруднений после того, как двое ребят прикончат меня.
— Прикончат вас? Мистер Энгель, вы шутите!
— Нет, не шучу. Должно быть, прошлой ночью он звонил в комитет, и ему дали «добро». Мне кажется, именно поэтому ему пришлось устроить еще одну подставку.
— Что?
Энгель внезапно понял, что отвлекся от разговора с Бобби и теперь разговаривает с самим собой. Он тряхнул головой и сказал:
— Я попытаюсь объяснить простыми словами. Кто-то подставил меня Нику Ровито, сказав ему, будто бы я сделал одну вещь, которую я не делал. Поэтому Ник решил избавиться от меня и по ходу дела подставить меня полицейским, чтобы те не слишком рьяно разыскивали того, кто убьет меня.
Она медленно кивнула, широко раскрыв глаза и разинув рот.
— Мне кажется, я поняла, — сказала она.
— Я чувствую то же, что и вы, — ответил Энгель. — Такое даже представить себе трудно.
— А кто подставил вас мистеру Ровито? — спросила она.
— В том-то и дело, — ответил Энгель. — Тут-то и начинается сплошная чертовщина. Это был делец, обычный честный бизнесмен. Ребята из организации совершенно ни при чем. И вот еще что: я не знаком с этим дельцом, я с ним прежде не встречался.
