Я также узнал, что имею право подать апелляцию в Апелляционный суд, а затем генеральному прокурору для представления им прошения в палату лордов. Мне разрешалось жаловаться министру внутренних дел и членам парламента.
Все это, однако, мне не подходило: я не был на короткой ноге с английским министром внутренних дел, чтобы вступать с ним в переписку, а мой парламент был слишком далеко, за шесть тысяч миль от тюрьмы. Поэтому я прочитал брошюру до конца и начал читать ее сначала, решив выучить наизусть, что и делал, пока не погасили свет.
Разбуженный громким звоном колокола, я долго не мог сообразить, где нахожусь. Наконец я окончательно проснулся, быстро оделся, убрал постель, свернул матрац и поставил его торчком на койку, после чего сел на табурет и стал ждать.
Лязгнул засов, и дверь распахнулась. Я вскочил, вошел надзиратель. Бегло осмотрев камеру, он вперил в меня тяжелый взгляд и спросил:
— Новенький? С «Правилами» ознакомился?
— Так точно, сэр.
— Матрац переставить, брошюру повесить на гвоздь, взять отхожее ведро и приготовиться к выносу.
— Но я еще не пользовался парашей, — заметил я.
— Не рассуждать! Делать, что приказывают!
Я взял ведро и следом за надзирателем вышел в коридор, где уже выстроились другие заключенные с ведрами.
— Вперед — шагом марш! — скомандовал надзиратель, и мы пошли в общий сортир, где нам и надлежало опорожнить и вымыть свои отхожие ведра.
В коридоре ко мне подошел надзиратель и сообщил, что завтракать можно как в камере, так и в общей столовой и что после завтрака меня отведут к начальнику тюрьмы.
В десять часов меня повели к начальнику тюрьмы.
— Значит, ты и есть Рирден, — многозначительно взглянул на меня сопровождавший меня заключенный из числа «пай-мальчиков». — Наслышан о твоих подвигах.
— В самом деле? — удивился я.
— Меня зовут Симпсон, — толкнул он меня локтем в бок. — Тебе предстоит встреча с комиссией. Мой тебе совет: не высовывайся.
— Что это за комиссия? — спросил я.
— Приемная комиссия для новичков: начальник тюрьмы, святой отец, старший надзиратель, заместитель начальника по быту, короче, все там будут. Начальник неплохой малый, нужно только правильно себя с ним вести. Но не дай Бог тебе ему не понравиться! Остальные будут наставлять тебя на истинный путь. Берегись Хадсона, главного надзирателя, это опасный ублюдок.
В приемной, где уже сидело с полдюжины заключенных, Симпсон шепнул мне:
— Вот увидишь, приятель, тебе не придется ждать. Пойдешь первым, ты на особом счету.
— Что же во мне особенного? — вытаращился на него я.
— Начальник тебе все сам популярно объяснит.
Наш разговор прервал вышедший из кабинета надзиратель.
— Рирден, проходи! Симпсон, отправляйся в свой блок.
За большим столом сидело пятеро мужчин, двое из них были в форме старших надзирателей. Забавно, что даже в кабинете начальника тюрьмы они не сняли фуражки, видимо, они их вообще никогда не снимали, блюдя традиции службы. Один из сидящих за столом был в жестком воротничке, как я догадался, это был священник.
— Рирден, — обратился ко мне сидевший посередине человек с военной выправкой, — я начальник этой тюрьмы. Ты здесь потому, что совершил преступление. Как ты наладишь свою жизнь в тюрьме, зависит исключительно от самого тебя. Тюрьма может стать как местом наказания, так и местом реабилитации. Выбор за тобой, у нас же есть все возможности, чтобы обеспечить любой из названных режимов. Ты понял меня?
— Да, сэр.
— Обычно я отношусь ко всем заключенным одинаково, — продолжал он, беря в руки лежащий перед ним лист бумаги. — Но Министерство внутренних дел переслало нам указание содержать тебя на особом режиме, так что я вынужден буду ограничить твои права в тюрьме. Отныне сопровождать тебя будет только надзиратель. Тебе придется носить специальную одежду с цветными нашивками. Впрочем, лучше тебе самому ознакомиться с перечнем ограничений для особо опасных преступников.
С этими словами он протянул мне лист бумаги.
— Тебе следует понять, Рирден, — продолжал он, прочистив горло, — что лишь от тебя самого зависит, как долго ты будешь оставаться в этой категории. Время от времени мы пересматриваем условия содержания заключенных, и мои рекомендации учитываются в МВД. Постарайся убедить полицию, что больше не представляешь особой опасности для общества.
Он, конечно, имел в виду бриллианты.
— Я обдумаю ваши рекомендации, сэр, — сказал я, мысленно проклиная эти чертовы камешки.
— Вы хотите что-нибудь сказать, святой отец? — обернулся к священнику начальник тюрьмы.
— Меня зовут Кларк, — улыбнулся святой отец. — Насколько мне известно, вы не исповедуете никакую религию.
— Именно так, сэр.
— Я не из тех, кто навязывает людям веру, — продолжал он. — Но вы, надеюсь, не будете возражать против того, чтобы я время от времени вас навещал.
— Нет, сэр.
— А это мистер Андерсон, — представил мне своего заместителя по быту начальник тюрьмы. — У тебя есть просьбы?
— Да, сэр. Я хотел бы приобрести письменные принадлежности и книги.
