Я подошел к ближайшему автомобилю и заглянул внутрь. На переднем сиденье валялись какие-то туристические проспекты, карта и термос, а на заднем я заметил лежащий в углу свитер. Из пепельницы торчала трубка; ключей зажигания на месте не было.
Я осмотрел еще несколько автомашин. В некоторых из них оставались какие-то вещи, как будто пассажиры вышли только на минутку.
Солнце уже довольно высоко поднялось над горизонтом, и воздух постепенно нагревался.
Вдали над автострадой виднелась арка перехода, казавшаяся отсюда тонким размытым штрихом. Там должен быть перекресток, где я мог бы сойти с шоссе. Я направился в ту сторону среди не нарушаемой ничем тишины. За ограждением в рощице порхали птицы, но, видно, это была какая-то молчаливая разновидность, так как привычного гомона я не слышал.
Итак, если Черт сказал правду, подумал я, то я, как и Кэти, дома. Но где она сейчас на Земле? Скорее всего дома, в Геттисберге, и в полной безопасности. Как только доберусь до телефона, пообещал я себе, позвоню туда и проверю.
По пути мне попалось несколько стоящих автомашин, но я не стал к ним подходить. Главным для меня сейчас было сойти с автострады и найти кого-нибудь, кто бы объяснил, что происходит. Вскоре мне встретился дорожный указатель. Итак, я находился на Семидесятом шоссе, ведущем на юг. Прочитав надпись, я понял, что я в Мэриленде, где-то между Фредериком и Вашингтоном. Лошадь, похоже, покрыла за ночь довольно большое расстояние — если, конечно, география того, другого, мира соответствовала земной.
На табличке с надписью «Съезд» было название городка, о котором я никогда даже не слышал. Я пошел к съезду и там, где он соединялся с узкой дорогой, увидел заправочную станцию. На ее двери висел замок, и вокруг не было ни души. Пройдя чуть дальше по дороге, я вышел на окраину городка. Везде по обочинам стояли неподвижные машины. Я зашел в первое же попавшееся мне небольшое кафе — маленькое блочное здание, окрашенное в отвратительный желтый цвет.
У буфетной стойки не было ни одного посетителя, но откуда-то из заднего помещения доносился шум передвигаемых кастрюль. Позади стойки, под титаном, горел огонь, и кругом витал сильный кофейный аромат.
Я сел на стул перед стойкой, и сразу же из заднего помещения ко мне вышла неряшливого вида женщина.
— Доброе утро, сэр, — произнесла она. — Раненько вы пожаловали.
Она достала чашку, наполнила ее кофе из титана и поставила передо мной.
— Что будете заказывать? — спросила она.
— Яичницу с ветчиной, — сказал я, — и пока вы ее жарите, я хотел бы позвонить, если у вас найдется мелочь.
— Мелочь-то у меня найдется, — ответила женщина, — но вам она ни к чему. Телефон не работает.
— Вы хотите сказать, что он сломался? Может, в другом месте, поблизости?
— Нет, я имела в виду совершенно другое. Не работают все телефоны. Они молчат уже два дня, с тех самых пор, как остановились машины.
— Я видел машины…
— Ничего не работает, — прервала меня женщина. — Не знаю, что с нами станет. Ни радио, ни телевизор. Ни машины, ни телефоны. Ума не приложу, что мы будем делать, когда кончатся припасы. Я могу купить яйца и цыплят у фермеров, но моему сыну придется сгонять туда на велосипеде. Но что я буду делать, когда у меня кончится кофе и мука, да и все остальное?! Грузовики тоже стоят, как и автомобили.
— Вы в этом уверены? Я имею в виду машины. Вы уверены, что они остановились повсеместно?
— Ни в чем я не уверена. Знаю только, что за последние два дня здесь не проехала ни одна машина.
— Но в этом-то вы уверены?
— В этом да. Ну а сейчас я пойду и приготовлю вам завтрак.
Интересно, подумал я, не было ли это все тем самым планом, о котором упомянул Черт? Но тогда, сидя на Кладбищенской Гряде, он сказал о нем как-то походя, так, что у меня сложилось впечатление, что еще ничего не решено, тогда как на самом деле план уже осуществлялся. Может быть, он был приведен в действие в тот самый момент, когда машина, в которой ехали мы с Кэти, внезапно свернула с шоссе и очутилась в призрачном мире человеческого воображения. Здесь, на Земле, машины просто остановились, тогда как нашу перебросило в другой мир, на проходящую по гребню горы проселочную дорогу. И тут я вспомнил, что и Кэти, несмотря на все ее старания, так и не удалось тогда завести мотор.
Но как это произошло? Как можно было так сразу остановить все машины?
Колдовство, сказал я себе, не иначе как колдовство. Но сама мысль о колдовстве казалась полнейшим абсурдом.
