Рик мчался, как спринтер. Воздух жег легкие, когда он припал к стволу ели. Да, в волосах полно иголок, но зато здесь он в безопасности. Снизу доносился шум прибоя. Ничто более не нарушало тишину. А вокруг клубился туман.
Какая-то тень…
Он бросился на землю, выкатился на дорогу, выстрелил по дереву, ветку которого задел Холстид.
Сойка вспорхнула и растворилась в тумане.
Не нервничай, одернул себя Рик. Он играет на твоих нервах, не зная, что у тебя запасная обойма. Если ты выйдешь на автостраду с полной обоймой, ты спасен. Надо добраться до автострады.
Вперед!
Рик вскочил, что есть сил помчался по дороге, с силой отталкиваясь от гравия. Он чувствовал себя героем военных фильмов, бегущим под огнем вражеских снайперов.
Вот и ворота, за ними асфальт. Кусты, деревья, за которыми укрывался Холстид, остались позади. Он жадно ловил ртом воздух, ноги отказывались служить, но дуло его пистолета смотрело на ворота. Из-за них должен выйти Холстид. Он прорвался к автостраде, он победил!
— Я тебя жду! — угрожающе крикнул Рик в туман.
Он надеялся, что этот мерзавец бросится на него. Он сделает все, чтобы Холстид умер не сразу. Для начала выстрелит ему в пах, а затем каблуком выбьет ему глаза…
Серый туман клубился вокруг, перед глазами все плыло. Что это за тень шевельнулась у ворот? Рик стоял на разделительной полосе, широко расставив ноги. Если это…
Холстид!
Он открыл огонь. Красные вспышки одна за другой разрывали туман. Но за очередным нажатием на спусковой крючок последовал сухой щелчок: он отстрелял всю обойму.
Матерясь, Рик, ломая ногти, вытащил пустую обойму, бросил на асфальт, полез в карман за полной.
Глухое урчание заставило его повернуться. Чудовищный силуэт показался из-за поворота автострады, светя желтыми противотуманными фарами. На него надвигался громадный трейлер, что постоянно колесили по Береговой автостраде. Заскрипели тормоза, взвизгнули стираемые об асфальт шины.
Рик метнулся в сторону, но его нога ступила на выброшенную им обойму. Он отчаянно замахал руками, пытаясь сохранить равновесие.
Остро запахло жженой резиной. Но скорость многотонного грузовика была все еще велика. Мощный бампер вышиб Рику зубы, размозжил череп, словно куриное яйцо, протащил ярдов пятьдесят по осевой линии. Водитель успел выскочить из кабины прежде, чем его вырвало.
Курт закрыл машину и по лестнице поднялся в спортивный зал. Через неделю улицы Лос-Фелиса заполнят студенты: в университете возобновятся занятия, но неделя… это так далеко. Даже зал с хромированными тренажерами и черными гирями казался ему совершенно незнакомым, словно с его последнего появления здесь прошли не дни, а годы.
Он заглянул в приоткрытую дверь в кабинет. Престон, сидевший за столом, поднял голову, посмотрел на Курта, словно на незнакомца. Но мгновение спустя вскочил, широко улыбаясь, протянул руку.
— Ну наконец-то. Возвращение блудного сына.
На мгновение замявшись, Курт пожал его руку.
— Жаль, что так вышло со снаряжением, Флойд.
— Мне вчера его привезли. Какой-то парень из Управления шерифа, — жестом он пригласил Курта сесть на диван. — Хочешь поразмяться?
— Я… не могу. Два сломанных…
Курт замолчал. Он-то намеревался забрать тренировочный костюм, полностью порвать с Престоном.
Затянувшееся молчание нарушил Престон.
— Твоя подружка звонила дважды на день, волновалась. Говорила, что твой телефон не отвечает весь уик-энд.
— Я… ни с кем не хотел говорить.
— Зря ты замкнулся в себе.
— А что оставалось?
Престон присел на краешек стола.
— Ты думаешь, ты один такой, кому противно поутру смотреть на себя в зеркало? Как ты думаешь, какие мысли бродили у меня в голове, когда я понял, что мне не хватает духа составить тебе компанию?
— Это другое, — покачал головой Курт. — Ты здесь посторонний. Флойд, я хотел их убить. Ты знаешь, что я подумал, взглянув на этого бедного мертвого мексиканца, о котором писали газеты? Что я не потерял былых навыков. Как тебе это нравится? И выслеживая их, я ничем от них не отличался. Был таким же жестоким, таким же…
Престон хмыкнул.
— Знаешь, Курт, отец у меня был странствующим священником. В тридцатых годах в Миссури такие еще встречались. К десяти годам я уже успел поучиться в дюжине разных школ, а для меня это означало сплошные драки. Я постоянно был новичком. В первый же день в новой школе я отыскивал главного школьного хулигана и ставил его на место. Мне не оставалось ничего другого. Не поставь я его на место, мне бы пришлось довольствоваться ролью мальчика для битья.
— Но при чем здесь…
— Потом я вырос, пошел в армию, где кормили от пуза, занялся тяжелой атлетикой, стал крепким, сильным парнем. Достаточно крепким, чтобы в баре дать любому задире в лоб, а потом купить ему пива. Но… если я почувствую, что меня загнали в угол, я становлюсь мальчишкой, для которого все средства хороши, лишь бы побить первого школьного хулигана.
Курт начал понимать, к чему тот клонит.
— То есть ты хочешь сказать…
