Откинув черное покрывало, из лаборатории вышел мастер — с тяжелым лицом, потный от духоты где-то там, в маленькой комнатушке без окна. На мастере был серый халат с выжженными растворами пятнами, в руке он держал мокрый отпечаток, с которого падали капли воды. Он подошел к окну и, внимательно рассмотрев снимок, снова унес его за черную ширму. И лишь через несколько минут, когда он появился снова, взгляд его остановился на Андрее.
— Ну? — спросил он и устало опустился на стул. — Чего случилось?
Андрей протянул ему снимок. И мастер тоже, как и девчушка, прежде всего взглянул на обратную сторону снимка. Узнав свой штамп, всмотрелся в портрет.
— А, — протянул он. — Помню. Так что случилось?
— Ничего, — Андрей как можно равнодушнее пожал плечами. — Найти надо эту красавицу.
— Зачем?
— Познакомиться хочу.
— Не надо с ней знакомиться.
— Почему?
— Не советую. Могу я тебе посоветовать? Могу. Вот и советую. Открытым текстом говорю — не надо. Хлопотно тебе будет с ней. Чревато. Может быть, даже опасно.
— Спасибо, конечно… Но совета принять не могу.
— Обязанности не позволяют?
— Вроде того.
— Ладно, зовут ее Надя. Это все, что я знаю. Мне пришлось несколько раз переснимать… Сам видишь, в таком жанре я не работаю. Так что справился я с заданием не с первого раза. То грудь недостаточно видна, то недостаточно хороша, то…
— А было именно задание? — уточнил Андрей.
— Да, — усталый мужчина вытер ладонью пот со лба и твердо посмотрел на Андрея.
— Чье?
— Ха! — мастер покачал головой.
— У вас ведь заказы регистрируются?
— Не все.
— Почему?
— Коммерческая тайна.
— Ну, а все-таки?
— Господи… Молодой человек, зачем нам говорить о таких вещах? Все вы знаете и без меня… Самая простая причина — чтобы уменьшить налоги, утаить хотя бы часть доходов… Потому что, если я не буду этого делать, то заведение мне придется закрыть с завтрашнего утра Меня постигнет полное и окончательное разорение.
— Есть и другие причины?
— Конечно, — мастер вынул из нагрудного кармана мятую пачку сигарет, выловил одну, сунул в рот, протянул пачку Андрею, но тот отрицательно покачал головой. — И правильно, — сказал мастер. — Одобряю. А что касается причин… Не все хотят оставлять о себе какие-то сведения, адреса, телефоны… Я и не настаиваю.
— Мне необходимо ее найти, — Андрей положил руку на снимок, обнаруженный при обыске у старика Чувьюрова.
— Они у меня даже негативы изъяли, — сказал мастер.
— Кто?
— Заказчики.
— Выходит, она не сама к вам пришла, а был заказ некоей фирмы или отдельного человека?
— Оплата пришла по перечислению, — неожиданно влезла в разговор кудрявая девчушка из-за прилавка. Она, похоже, чувствовала себя уязвленной — разговор проходил без нее, ею как бы пренебрегли, вот она и решила напомнить о себе.
— У вас и такое бывает? — удивился Андрей. — Обычно за фотографии расплачиваются наличными, разве нет?
— Когда заказчиком выступает частное лицо, да, наличными. Если же заказ делает организация, фирма… Мы не возражаем против перечислений. А им это гораздо проще.
— И часто такое случается?
— Чрезвычайно редко. Школа может заказать альбом для выпускников, завод — по случаю какого-нибудь своего юбилея, — фотограф был несколько растерян неуместным вмешательством рыженькой приемщицы. Но вскоре оправился, и к нему вернулась обычная его устало-безразличная манера разговора. — Если у вас больше вопросов нет, — фотограф поднялся, снова всмотрелся в мокрый отпечаток и уже хотел было скрыться за черной шторой, но Андрей остановил его.
— Простите, если, как вы говорите, подобные заказы случаются чрезвычайно редко… А на этом снимке не завод, не школа, здесь полуголая красавица… То вы наверняка запомнили, кто же захотел иметь такие снимки, какая-такая организация пожелала украсить стены подобными произведениями…
— Не могу припомнить…
— Господи, Николай Иванович! — опять влезла в разговор приемщица из-за прилавка. — «Фокус» оплатил нам эти снимки, вы что, забыли? Два месяца тянули, пока я сама к ним не пошла! Такие жмоты! Ужас! — от охватившего ее гнева девушка резко отвернулась — есть такая манера у девушек, которые считают себя красивыми и во всем правыми. Сказав что-либо, они тут же отворачиваются, давая понять, что нет у них никаких сил разговаривать с такими бестолковыми собеседниками.
— Да? — переспросил фотограф, и лицо его на какое-то мгновение окаменело. — Может быть, не знаю… Мое дело — фокус навести. А кто платит, — он развел руками, — так ли уж это важно, — и поспешил нырнуть за черную занавеску.
— Чего это он? — спросил Андрей у девушки, кивнув в сторону дернувшейся занавески. В голосе его прозвучали чисто пафнутъевские простоватые нотки, в которых можно было уловить и наивное удивление, и сочувствие девушке, которой приходится работать с таким грубым человеком, и раскаяние в собственной настырности, если таковая будет ею замечена и осуждена.
— А! — и девушка пренебрежительно махнула ручкой. — Старость — не радость! — она шало сверкнула подведенными глазами.
