Осторожно приоткрыв дверь, он просунул в щель свою тощую, измятую жизнью и пороками мордочку и в скорбном молчании смотрел на Пафнутьева до тех пор, пока тот не поднял голову и не увидел его.
— Входи! — сказал Пафнутьев.
Худолей приблизился к столу, оставляя на полу за собой редкие капли влаги — с мокрых еще снимков падала вода.
— Извини, Паша, я тут нагадил у тебя, — извиняюще пробормотал эксперт. — Я больше не буду.
— Что там у тебя?
— Снимки, Паша… Очень хорошие получились снимки… Вообще-то в приличных конторах за такую срочную и качественную работу платят премиальные…
— И что?
— Я не намекаю, я понимаю, где работаю. Надеяться здесь на что-то не приходится…
— Почему же? Надейся!
— Я действительно могу надеяться? — в глазах Худолея сверкнула робкая искорка зарождающейся жизни.
— Можешь.
— Тосподи! — Худолей подкатил глаза к потолку. — Как хорошо жить на свете, когда тебя окружают добрые, нравственные, отзывчивые люди, всегда готовые прийти на помощь в трудную минуту, когда тебе тошно, свет не мил, а в душе адский огонь, который жжет и испепеляет все, что осталось в тебе чистого и трепетного…
— Снимки на стол! — приказал Пафнутьев, понимая, что только такие вот команды, не допускающие никаких других толкований, могут сейчас подействовать на Худолея. И действительно, он тут же четко и быстро разложил на столе несколько довольно прилично сделанных снимков. — Что это? — спросил Пафнутьев.
— Это, Паша, фирма «Фокус»… Вот их главное здание…
— Особняк в три этажа?!
— Да, Паша, да… Они его отремонтировали, обязались сохранять как памятник архитектуры прошлого века… Украсили коваными решетками, внутри восстановили мраморные камины, на двери навесили бронзовые ручки с львиными мордами…
— Ни фига себе!
— А это машины перед их подъездом… Обрати внимание, Паша, на эти машины…
— Уже обратил.
— Ни единого «жигуленка». Некоторые я вообще никогда раньше не видел. Сплошные «роллс-мерсы». Или «мерс-ройсы», как скажешь.
— А это что за хмыри? — показал Пафнутьев на нескольких амбалов, которые прохаживались вдоль особняка, лениво прохаживались, это было заметно даже по снимкам.
— Наверное, Паша, охрана. Я поснимал их немного, думаю, вдруг тебе пригодятся их физиономии. Они довольно тупые, эти физиономии, на них даже смотреть противно. Я с трудом заставил себя навести на них фотоаппарат и установить резкость. Но ты же не будешь вешать их портреты в собственной спальне? А для дела… Чего не бывает — сгодятся.
— А морду они тебе не набили?
— Пытались.
— Отбился?
— Нет, дураком прикинулся.
— А зачем тебе прикидываться?
— Не обижай, Паша. Я жизнью рисковал, а ты всякие слова непотребные в мой адрес произносишь. Так это… Ты же ведь хозяин своего слова?
— Хозяин.
— Тогда, Паша, я буду надеяться, начиная с этого вот самого мгновения, ладно?
— Ладно, — ответил Пафнутьев, всматриваясь в снимки, принесенные Худолеем. Они и в самом деле были необычно крупные, размером со стандартный лист писчей бумаги. На снимках можно было рассмотреть и модели машин, и их номера, и смурные морды амбалов, охраняющих особняк. Стоянка перед домом была огорожена невысокой кованой решеткой, и посторонних машин здесь быть просто не могло. К тому же., чуть поодаль был установлен небольшой шлагбаум, который поднимался автоматически, по команде из самого особняка — будки вахтера возле шлагбаума не было. Значит, действительно все машины, стоящие на площадке, имели отношение к фирме «Фокус».
— Хорошая работа? — Худолей безошибочно уловил тот момент, когда он мог задать вопрос без риска вызвать раздражение Пафнутьева своей настырностью. — Нравится?
— Катись. Все помню, все знаю и ничего не забываю. Ты что, засомневался?
— Упаси, Боже! — в ужасе замахал руками Худолей и даже попятился к двери, будто само лишь это подозрение Пафнутьева повергло его в ужас. — Упаси, Боже!
— Забери снимки, высуши, отглянцуй… А потом приноси. Только это… Смотри, чтобы пленка не пропала.
— А может?
— У тебя? Конечно.
— Горько, как горько слышать такие слова, Паша, от человека, которого любишь давно, искренне и преданно, — последние слова Худолей произнес уже в коридоре, по взгляду Пафнутьева поняв, что нельзя бесконечно злоупотреблять его терпением. Осторожно прикрыв за собой дверь, он быстро зашагал по коридору обычной своей походкой — все шаги у него получались разной длины, то он делал рывок вперед, то топтался на месте, а иногда его резко бросало к стене.
Следующим заглянул опер, который посетил налоговое управление. Короткая стрижка, худощавое лицо, натруженные, сухие руки боксера сразу выдавали в нем профессию телохранителя, опера, бандита — что-то в этом роде.
— Что скажешь, Олег? — Пафнутьев показал на стул у приставного столика.
— Все в порядке, Павел Николаевич. В налоговом управлении о фирме «Фокус» самого лучшего впечатления. Налоги платят своевременно, без задержек и опозданий.
— Так не бывает.
