Водитель сидел за рулем, видимо, поджидая Бевзлина. Включив свет в салоне, он читал детектив. Увидев совсем рядом ствол автомата, он даже не сразу понял, что происходит. Но когда ствол ткнулся ему в челюсть, понял, что это не шутка истомившихся от безделья охранников.
— Вылезай! — сказал Андрей, показывая автоматом, куда именно тому следует вылезть. — Ключи не трогать! — крикнул он, заметив, как рука водителя потянулась к приборной доске. — Ложись!
Водитель, видимо, привык к тому, что человеку с автоматом надо подчиняться молча и немедленно. И потому послушно улегся в самую середину неглубокой лужи, оставшейся на асфальте после недавнего дождя. Андрей сел за руль и несколько раз требовательно погудел. Что-то было, видимо, не очень отлажено в охранной системе Бевзлина, или же вахтер так и не понял, что происходит, но ворота медленно, как бы колеблясь, пошли в сторону, открывая широкий проезд.
Андрей тронул машину и выехал со двора. Ворота тут же закрылись за ним, не оставив ни малейшей щели, куда мог бы заглянуть любопытный прохожий. Проехав несколько кварталов, Андрей убедился, что погони за ним нет. И тогда он повел белоснежный «мерседес» уверенно и целенаправленно. Он знал, куда ему надо ехать и что делать с этой потрясающей машиной, напичканной всей аппаратурой, которую только придумало человечество. Дело в том, что прокуратуру последние несколько дней осаждали жители одной улицы, где прорвало городскую канализацию. Вот туда Андрей и направил единственный в городе белоснежный «мерседес» шестисотой модели.
— Слишком много трупов, — пробормотал он про себя, как бы оправдываясь за то безнравственное деяние, которое совершил, и за то, которое собирается совершить. — Слишком много трупов, так нельзя, — повторил он и въехал на улицу, один запах которой разогнал прохожих и заставил жильцов близлежащих домов задраить форточки и окна.
В конце улицы, в нижней ее части, для каких-то надобностей был вырыт котлован, в котором и собралась вся жижа из прорвавшейся трубы канализации. Остановившись на краю котлована, Андрей вышел из машины и, оставив раскрытыми все четыре дверцы «мерседеса», поднатужившись, столкнул его в котлован. Освобожденные от тормозов колеса, оснащенные великолепными скользящими подшипниками, позволили машине соскользнуть вниз легко, почти без усилий. Зловонная лужа тут же хлынула в салон, заполняя все щели, впадины, просачиваясь в самые неприметные швы, в ковровую обшивку, впитываясь в ложе роскошных кресел.
— Слишком много трупов, — повторил Андрей в третий раз, удаляясь от мерцающей в весенних сумерках белой крыши «мерседеса». — Так нельзя, ребята, это нехорошо.
Едва Пафнутьев вошел в кабинет, раздался телефонный звонок — видимо, не первый раз.
— Вас внимательно слушают, — проговорил Пафнутьев весь еще в весеннем настроении, охватившем его, пока он шел в прокуратуру, похрустывая ледком луж, вдыхая прохладный воздух, ощущая в теле нечто волнующее.
— Паша? Овсов звонит.
— Приветствую тебя, Овсов.
— Ты хотел поговорить с одной красивой девочкой? Твоя мечта близка к исполнению.
— Ты имеешь в виду…
— Да, — повысил голос Овсов, не дав возможности Пафнутьеву произнести слова легкомысленные и потому опасные. — Ты не передумал?
— Куда мне мчаться, Овес?
— Ко мне, — сказал хирург и положил трубку.
Пафнутьев озадаченно пожал плечами — странной показалась ему спешка Овсова, его пугливость, будто он чего-то боялся, будто уже прозвучали в воздухе какие-то настораживающие звуки, сигналы, вспышки.
— К Овсову, — сказал Пафнутьев.
Андрей молча тронул машину, выехал со двора, влился в утренний торопящийся ряд машин и лишь тогда подал голос, заговорил, не отрывая взгляда от дороги.
— Значит так, Павел Николаевич… Докладываю обстановку… Вчера я позвонил из вашего кабинета и назначил свидание одной красивой женщине…
— Сотруднице фирмы «Фокус»? — уточнил Пафнутьев.
— Да.
— Это была ошибка с твоей стороны?
— Да. Вы что-нибудь уже знаете?
— Ничего, кроме того, что эти фокусники — чреватая публика. Я прав?
— Они засекли телефон, с которого я звонил, установили, где этот телефон находится, кому принадлежит. И когда я пришел в назначенный час в назначенное место, меня встретили два амбала, оглушили, доставили в какой-то особняк…
— Ты сможешь его узнать?
— Смогу. Я кое-что запомнил. Это какая-то тихая улица в районе рынка. Железные ворота, кирпичный дом, зеленая крыша… Суть не в этом… Я не должен был оттуда выйти живым. Тем более, что мое удостоверение подтверждало их худшие опасения — там стоит штамп прокуратуры.
— Но ты выжил?
— Да, я выжил, — Андрей невольно выделил короткое словечко «я». — Хотя до сих пор в этом сомневаюсь.
— Но выжили не все?
— Думаю, не все. Один амбал наверняка… — Андрей помолчал, обгоняя слишком уж назойливого «жигуленка» с немытыми стеклами. — Один амбал, думаю, ушел.
— Куда?
— Далеко. Допрашивал меня некий Анатолий Матвеевич.
— Бевзлин? — невольно крякнул Пафнутьев. — Это круто.
— Они тоже сделали одну ошибку… Сняли с меня наручники.
— И выпустили на волю восточного тигра? — усмехнулся Пафнутьев.
