— Этого я сказать не могу, но клиническая картина такова, что можно было бы уже поставить точку, — решительно произнес Куин.
Кори в задумчивости скривил губы.
— Мы должны будем измерять температуру мозга во время замораживания с помощью термопар, погруженных на различную глубину.
— Я сделаю все, что бы вы ни сказали. Это ваш случай, а не мой.
— Лучше всего погрузить всю голову в жидкий азот при температуре ниже ста восьмидесяти градусов, — сказал Кори. — Это предохранило бы от повреждений мозжечок и ствол мозга. В этом случае не будет пролиферации крови и нарушений мозговой оболочки.
— Я использую сосуд Дьюара, заполненный четырьмя литрами жидкого азота. Этого достаточно для полного погружения головы, — отозвался Гиллель.
Кори повернулся к окну, отделяющему смотровую от операционной. За окном, замерев, стоял Слотер, прислушивающийся к их голосам, доносящимся до него из динамика. Слотер отвернулся и приложил носовой платок ко рту, подавляя приступ рвоты, и почти сразу вслед за тем покинул помещение.
— Этот человек мертв и все видимые функции его организма поддерживаются искусственно с помощью аппаратуры — это все, что я могу сказать. Готов официально зафиксировать сказанное, Кори. Для меня этот человек мертв, — заявил Куин.
— Не сомневаюсь, что для проведения операции я вам больше не нужен, — сказал Кори. — Вы лучше меня знаете, что делать.
— Не уверен, — волнуясь, возразил Куин. — Если бы человек из Вашингтона не подтвердил официально свои полномочия, я бы пальцем о палец не ударил в этом случае.
Кори снял маску и резиновые перчатки.
— Я буду у себя, Гиллель. Позвоните мне туда.
— Через час или что-то около того, — ответил Гиллель.
Кори ушел. Теперь ему оставалось только надеяться — и он надеялся — на умение Куина.
Слотер ждал Кори.
— Я не мог этого вынести, — сказал он, когда Кори подошел к нему. — Мне приходилось видеть умирающих людей, но такого — еще никогда.
— Это не доказательство, что он был еще жив. Но вам следует все-таки остаться, иначе вы пропустите хорошее зрелище, — чуть ли не с издевательской усмешкой сказал Кори. — Куин вскроет череп, обнажит кору головного мозга, разъединит связи между спинным и головным мозгом, покроет кору головного мозга слоем жидкого азота и извлечет мозг после удаления различных тканей вокруг мозжечка. Потом он поместит мозг в жидкий азот.
Слотер сделал несколько судорожных глотательных движений.
— Из меня бы никогда не получился хороший врач.
— Ко всему привыкаешь.
В здании биохимического отделения почти нигде не горел свет, лишь в нескольких местах под лестницей. Когда они поднялись к кабинету Кори, Слотер оперся рукой о стену, с трудом держась на ногах. Кори открыл дверь и обернулся. В свете флюоресцентных ламп лица Кори и Слотера казались мертвенно-бледными и какими-то призрачными.
В кабинете Слотер бессильно рухнул на стул.
— Что дальше, Кори?
— Экстракция РНК.
— Где мы найдем добровольца?
— Фостер оказался неудачным подопытным животным. Он не способен координировать свои мысли и ясно выражать их. Он определенно не годился для наших целей. Нам нужен человек, сведущий в химии и биохимии и умеющий истолковывать ход и результаты экспериментов, но отнюдь не человек, чей мозг выгорел дотла за двадцать лет растительной жизни в тюремной камере.
— Значит, и я в качестве добровольца не подошел бы вам?
— Нет.
Сигарета между пальцами Слотера догорела до самых ногтей. Он закурил вторую.
— Вы храбрый человек, Кори.
— Я?
— Так вот вы каковы! А по досье этого не скажешь. Вы ведь думаете о том, чтобы попытаться ввести РНК Хаузера самому себе.
— Как вы пришли к такому выводу?
— А что, разве не ясно? Вы точно знаете, какие опасности могут возникнуть в этом случае, знаете, как противодействовать нежелательным реакциям, вы проделали сотни опытов на животных, а в научных сообщениях из Швеции и Канады до сих пор не встречалось упоминания ни об одном случае со смертельным исходом.
— РНК, которую они используют в опытах на людях, была экстрагирована из культуры дрожжей. Наиболее заметные эффекты в этом случае — тошнота и рвота, снижение кровяного давления, лихорадка и гипервентиляция. Однако мы не знаем, примет ли человеческий организм РНК человека, хотя я и предполагаю, что РНК того же вида менее токсична, чем РНК чуждого вида. В самом деле, реакция на РНК человека может быть менее сильной, чем реакция на РНК, полученную и: дрожжей. Но все это лишь предположения. У нас нет результатов эмпирических тестов.
Слотер иронически улыбнулся. Он знал, как захлопнуть ловушку, которую Кори сам же себе и расставил.
— В исследованиях обязательно наступает момент, когда предположения должны быть доказаны эмпирическими тестами, говоря вашими же словами, доктор Кори.
Кори не ответил и встал.
— Пойдемте в здание химического отделения. Вскоре позвонит Мондоро. Послушаем, что он скажет.
