— Зачем вы отняли у него все его деньги?
— Так вот что вас больше всего волнует — деньги! За них вы продаетесь кому угодно, да? Сколько дать вам, чтобы вы оставили меня в покое?
Взгляд Гиллеля был направлен в сторону церкви. Как буди самому ему неведомые ответвления сознания разрастались в его памяти, и он вспомнил название церкви: «Церковь святого Николая на Площади Николая». Как часто эта церковь вспоминалась ему? Ему ли? Или Хаузеру? Два сознания сплелись в нем, но он чувствовал глубокое удовлетворение: наконец-то он сделал то, что так долго не давало ему покоя, тревожило и мучило его память и душу. Смерть Ван Кунгена была совершившимся фактом.
Воодушевление охватило Гиллеля. Исчезла депрессия, так тяжко угнетавшая его. Давно уже, казалось ему, не был он так счастлив «Маниакально-депрессивный психоз», — отметил он про себя. Но чьи эмоции живут в нем? Его ли собственные?
— Я не могу вернуться с вами в Калифорнию прямо сейчас, — сказал Гиллель. — Не могу. Я должен закончить…
Несмотря на приближающиеся сумерки, Кори не включал свет в своем номере. В свете огромного вечернего солнца на лазурном небе лицо Гиллеля казалось призрачным.
— Что вы должны закончить? — спросил Кори.
Гиллель, похоже, был на грани нервного истощения.
— Чуждое влияние на мою психику лишает меня возможности быть судьей, способным отличать собственные мысли от мыслей Хаузера.
— Позвольте мне быть этим судьей, — сказал Кори — Мы должны лететь в Калифорнию ночным самолетом.
— Нет! — отказ Гиллеля прозвучал злобно и даже угрожающе.
Кори включил свет.
— Знаете, в какой-то момент мне показалось, что вы собираетесь напасть на меня. Однако ничто не угрожает вам, пока мы вместе. А если вы хотите остаться в Европе еще на несколько дней, то и я останусь с вами Но как мы объясним Карен, почему не вернулись ближайшим самолетом?
Кори старался казаться как можно более убедительным, но правда состояла в том, что все шло отлично. Он хотел и дальше получать от Гиллеля данные о влиянии РНК Хаузера вдали от Карен и от Слотера с его расспросами.
— Карен передайте, что мне необходимо ехать в Берлин, — сказал Гиллель.
— В Берлин? Зачем?
Гиллель вынул из кармана конверт с деньгами, полученными от Ван Кунгена, и высыпал содержимое на постель Кори.
— Я должен отдать эти деньги.
— Кому?
— Жене Хаузера. — Гиллель сел на постель. — Он хотел увидеться с ней. Теперь, когда его нет в живых, мой долг — сделать это за него. Карен это абсолютно не касается, вас — тоже. И к эксперименту это отношения не имеет. Я стал причиной смерти Ван Кунгена и обязан отдать эти деньги Анне Хаузер.
— Вы никого не убивали и никому ничего не должны. Можете отравить эти деньги почтой и перестать играть роль Хаузера. — Кори внимательно присматривался к Гиллелю. — Или существуют какие-то другие причины, в силу которых вы хотели бы отправиться в Германию?
— Я не хочу обсуждать это, — холодно сказал Гиллель. — Я еду. Не важно, если я задержусь еще на день или на два, так? Или вы стремитесь к тому, чтобы я снова был только в вашем распоряжении?
Прежнее взаимопонимание между ними, кажется, уже нельзя было восстановить.
— Многое ли вы помните о Хаузере?
Гиллель поджал губы и отвернулся к окну, избегая взгляда Кори.
— Понятно, — тон Кори стал подчеркнуто суровым. — Вам следовало бы откровенно признаться, что вы намерены прекратить сотрудничество со мной и собираетесь продолжить разработку идей Хаузера — каковы бы они ни были — как своих собственных. Почему вы отказываетесь сотрудничать со мной? Может быть, существуют какие-то причины, из-за которых вы отказываетесь говорить о Хаузере?
— Нет.
— Хорошо. Что он делал в России?
— Он был математиком и экспериментировал в области электромагнетизма, разрабатывая методы управления и контроля энергии водорода. Это была его идея, и он очень далеко продвинулся в ее реализации.
— Вам известно, что ему уже удалось сделать? Можете ли вы воспроизвести формулы, выведенные им?
Гиллель подозрительно взглянул на Кори.
— Почему вы спрашиваете меня об этом?
— Потому, что именно это хотел бы узнать от вас Слотер. Из того, что в последние дни мы не видим его, вовсе не следует, что он оставил нас в покое. Вы слишком важны для него, чтобы он отказался от слежки за вами, за каждым вашим шагом. Ему наверняка известно, что в данный момент вы находитесь в моем номере. И я нисколько не удивлюсь, если окажется, что эта комната нашпигована подслушивающими устройствами.
— Ну и что? Он все равно всего не узнает. Не потому ли вы и расспрашиваете меня, что это нужно Слотеру? Может быть, вы выведываете мои секреты с той целью, чтобы он услышал их о помощью своих микрофонов? А я думал, Кори, что для вас всего важнее именно эксперимент с РНК, — голос Гиллеля зазвучал резко — Слотер и вас тоже купил?
