До переезда в Вашингтон Слотер был младшим партнером нью-йоркской юридической фирмы «Даттен, Хилл энд Хилл». Он выполнял некоторые поручения для Федерального бюро расследований, а Центральное разведывательное управление, в официальном порядке случайно ознакомившись с его исчерпывающими и лаконичными отчетами, предложило ему перейти к ним на работу. Конспирация была страстью Слотера, и он без колебаний согласился, после чего перевез свою семью в Вашингтон и ежедневно проделывал свой путь в Штаб-квартиру ЦРУ. Здесь, в огромном семиэтажном здании — большом даже по вашингтонским меркам, — занимавшем площадь в девять акров, он занял кабинет на третьем этаже. Теперь лишь немногие сотрудники преграждали ему путь наверх. Одним из них был Борг, другим — Вендттанд.
Предложение переправить Хаузера специальным самолетом из Берлина в Лос-Анджелес исходило от Слотера. Он же выдвинул идею привлечения к этому делу Кори. И добровольца, готового к переносу ему памяти умирающего, нашел тоже Слотер. Он знал, что на руководство ЦРУ производят хорошее впечатление его смелые решения, а также быстрота и четкость, с которыми он действует в этом с виду странном и безнадежном случае. Слотер выказывал воображение, опасное, хотя и в высшей степени ценное свойство.
Слотер почувствовал, как учащается его дыхание при одном воспоминании о позиции, которую занял Кори в этой игре. Нервы… Надо выпить чего-нибудь покрепче, решил он.
Слотер никогда не пил спиртного раньше шести часов вечера. Таково было его не нарушаемое правило. В Вашингтоне, где пьют спиртного в два раза больше, чем в других городах страны, Слотер воочию убедился в пагубном влиянии на людей неумеренных возлияний. Но между Калифорнией и Вашингтоном немалая разница во времени. Сейчас на Востоке уже больше семи.
Слотер взялся за телефонную трубку, собираясь позвонить, чтобы сделать заказ, но в этот момент раздался упредивший его звонок. На связи был Патрик Кори.
— Я хотел бы встретиться с вашим добровольцем, прежде чем дам свой ответ.
— Зачем? — сухо спросил Слотер. — Лучше, чтобы ваше участие во всем этом деле было бы по возможности минимальным. Достаточно считать, что вы проведете еще один очередной эксперимент.
— Я должен задать вашему добровольцу несколько вопросов, — сказал Кори.
Слотер, насторожившись, подумал, что лучше, пожалуй, пойти на компромисс.
— А в самом деле, почему бы вам не встретиться с ним? — сменил он пластинку, переходя на бодрый тон. — Он будет у меня через полчаса. Вас это устроит?
— Я приду.
— Тогда я закажу в помер обед и кое-чего выпить.
— Прошу прощения, — отозвался Кори, — сегодня Йом Кипур, и я приглашен в гости.
— Не знал я, что вы еврей, — удивился Слотер.
— Разве в моем досье не отражено мое вероисповедание?
— Ваш отец был ирландец, а мать француженка, — сказал Слотер. — Вот вы и вынули из меня, что я читал ваше досье, — засмеялся он.
В чувстве юмора Слотеру не откажешь, слегка удивленный подумал Кори.
Слотер наблюдал, как официант выставляет на стол бутылку бурбона, бутылку джина и бутылку шотландского виски. Не успел официант выйти, как Слотер сразу же взял в руки бутылку бурбона.
— Что будете пить? — спросил он у Кори, бережно держа бутылку и взглядом поощряя гостя не отказываться.
— Виски с содовой, — сказал Кори, и Слотер налил ему полный стакан.
— У вас тяжелая рука, — заметил Кори, и Слотер засмеялся.
— Я никогда не получил бы места бармена, — сказал он, наливая себе в стакан бурбон — Жаль, что сегодня ночью вы приглашены еще куда-то, а то бы мы недурно провели время с вами.
Он поднял стакан и, смакуя, отпил маленький глоток.
— Йом Кипур, — медленно произнес он, как будто проверяя это слово на вес. — Человек, пригласивший вас, должно быть, ваш очень близкий друг. Евреи редко приглашают неевреев на свои праздники, особенно на такие важные.
— Не в этом дело, а в том, что Карен Мондоро хорошо готовит, а я холостяк.
Слотер наблюдал за Кори точно так же, как сам Кори — за лабораторными животными. Этот быстрый, уверенный взгляд, брошенный на бутылку, этот непринужденный, шутливый тон, за которым, однако, интерес к личной жизни Кори. Неискренность и хитрость Слотера заставляли Кори быть настороже.
— Мондоро, — повторил Слотер, фиксируя звучание этого слова в своей памяти. — Мондоро. — Он сел, осторожно опустив на стол свой стакан.
— Это мой консультант по химии. Он участвует вместе со мной в проведении каждого эксперимента. Я привел бы его с собой, но он еврей, соблюдающий обычай своего народа.
— Знаю я еврейские праздники, — сказал Слотер. — Я был юристом в Нью-Йорке, так, помню, во время Йом Кипура город практически замирал. Слишком много евреев.
Допущенная оплошность Слотера не смутила.
