— Либо она притворялась перед нами всеми — перед Хедвиг, Йердой и Алариком, перед Аделью и мной, или перед некоторыми из нас, — либо сделала свое таинственное открытие после того, как я оставил ее и Адель здесь на вилле без четверти восемь.
— Рамки времени у нас, — пробормотал Кристер, — крайне ограничены.
В этот момент к ним в комнату, топая, ввалился прямо на светлый ковер Адели окружной полицейский в резиновых сапогах и дождевике.
Волосы у него стояли дыбом, он ругался — громогласно и энергично.
— Черт бы побрал этих окаянных ребятишек и баб! Неужели нельзя передать обыкновенное поручение по телефону?! Да нет, где там! Забывают тут же, вот что они делают. Ну да ладно, мальчишке сейчас не больше девяти лет, и в голове у него, пожалуй, ничего, кроме «Стального человека», не держится. Но старушенция-то… Парень-то ей все передал… Но она соблаговолила вспомнить об этом только теперь, когда Отти Юртсберг уже мертва и ее утопили, как кошку… Станет она запоминать всякие мелкие поручения, которые могли бы спасти жизнь несчастной Отти!
— Садись на стул, — сказала Хедвиг, — позволь мне взять твой плащ и расскажи, о чем идет речь.
— О чем идет речь? Я только сейчас узнал, что фрекен Юртсберг звонила мне в восемь часов вечера в понедельник. Но меня не было дома, а когда я вернулся в десять, моя женушка забыла рассказать мне про этот звонок. Так что теперь мы можем воображать до посинения, какую важную вещь обнаружила тетушка Отти, если хотела сообщить об этом окружному полицейскому!
Кристер воспринял такого рода неудачу с величайшим спокойствием.
— Тете Отти не повезло с телефонными звонками. Но если мы даже не подозреваем, что она хотела сказать, картина все равно вырисовывается достаточно ясная, и мы можем составить своего рода предположение. А то что это предположение все больше и больше относится к понедельнику, шестого августа, — совершенно очевидно.
Внезапно повернувшись к Аларику, он поинтересовался:
— Что вы делали между полуднем и вечером того дня?
Аларик Гуннарсон воззрился на него с изумлением, смешанным с чувством оскорбленного достоинства.
— Вы, комиссар, спрашиваете, чем занимается земледелец в будний августовский день? И день еще при столь малой рабочей силе. Да, без дела он не болтается, уверяю… Боюсь, что если я начну перечислять все мои дела, это будет тяжеловато для тонкого слуха жителей большого города…
— Я хотел только выяснить, — невозмутимо настаивал Кристер, — работали ли вы один или, например, вместе с вашей женой или Осборном?!
Аларик задумчиво почесал лысину.
— Давайте посмотрим! Парнишку я отослал на пашни по другую сторону озера и он пробыл там до самого ужина. А после этого он, скорее всего, завалился на кровать и читал одну из своих историй про убийства. Что же до Йерды, то она ужасно плохо чувствовала себя в тот понедельник, и я велел ей сидеть дома и отдыхать.
— Дурень! — сказала Йерда. — Как можно отдыхать, когда спелые вишни гниют на ветвях? Небось сок-то ты не прочь пить, когда он уже выжат!
Ее краснощекое лицо свидетельствовало о безграничной преданности холерическому супругу.
— Но я все же легла в постель в семь часов, раз ты так настаивал.
— А когда, — спросил Кристер, — вернулся домой ваш муж?
— Часов в десять или что-то в этом роде…
— У вас общая спальня?
— Ясное дело!
Йерда весело засмеялась. Аларик снова насупился. Но Кристер перенес свое внимание уже на следующую персону.
Прежде чем высказаться, Турвальд Бьерне попытался поймать взгляд невесты.
Виви Анн уехала в город в половине третьего. А я спустился к озеру и искупался. Был один из немногих солнечных дней и я, лежа на воде, дремал до пяти часов. Затем открыл несколько консервных банок и пообедал. В половине седьмого я подобающим образом оделся и направился к Адели. А без четверти семь снова был дома. Я только успел смешать салат из крабов и достать бутылку стейнвейна из погреба, как явилась Виви Анн. Когда это произошло? Да как сказать…
— Как раз перед половиной девятого, — решительно сказала Хедвиг, — я взглянула на свои ручные часы, как раз, когда высадила ее у калитки Турвальда и подумала, что могу позволить себе завернуть к Йерку, прежде чем поеду домой к Адели.
— И сколько времени вы пробыли у Йерка Лассаса?
— Его… его не было дома. Я довольно долго ждала, с полчаса, а потом уехала.
— Прямо домой?
— Да.
— Вы оставались там до конца вечера?
— Да. Я позвонила тете Отти около девяти, но никто не ответил. Потом я легла и стала читать.
— Вы слышали, когда вернулась Виви Анн?
— Нет, комнаты прекрасно изолированы.
Виви Анн молча просидела почти весь вечер. Но тут она упрямо вскинула свою черноволосую голову троллихи и сказала:
— А, может, и нечего было слышать. Подумать только! Что, если я всю ночь провела у Турвальда?
Ей не удалось никого шокировать в большей степени, чем самого Турвальда. Он покраснел до корней волос и строго перебил ее:
— Но, любимая! Это же расследование обстоятельств убийства. Не запутывай дело без надобности. Ты знаешь не хуже меня, что мы расстались около полуночи.
