— Я ее знаю чуть ли не с пеленок, — добавила Валерия. — Она в детстве была очень самостоятельной. В шесть лет сама стирала и гладила свои платья, поливала цветы, готовила. Зато терпеть не любила застилать по утрам кровать. — Валерия улыбнулась. — Кстати, я тоже. Папа у нее кинорежиссер, подолгу пропадал и до сих пор пропадает в командировках, на съемках фильмов, вот ей и приходилось компенсировать его отсутствие воспитанием мужского характера. Она очень упрямая и сильная и всегда добивается того, чего хочет.
— Не замужем?
— Нет, не сложилось. Был муж — спортсмен, но недолго.
— Между прочим, она сама хорошая спортсменка, ныряльщица и пловчиха, — вставил Илья. — Отлично дерется и стреляет из арбалета. Ну что, поехали? — Он встал из-за стола.
Антон поднялся, хотя было видно, что никуда ему идти не хочется.
— Может быть, я с вами? — предложила вдруг Валерия робким, не свойственным ей тоном.
Илья посмотрел на Антона, потом на Валерию.
— Могу подвезти вас в район Зубовского бульвара, мне туда по делу нужно завернуть на часок. Вы погуляете по бульвару, по набережной, а потом я вас подберу. Идет?
Антон и Валерия посмотрели друг на друга, потом с немым вопросом на Илью, но взгляд Пашина был бесхитростен, и они оба кивнули.
— Не знаешь, зачем Юрку вызвали в контору? — полюбопытствовал Илья, когда они садились в машину.
— У него какие-то неприятности на работе. Слышала краем уха, что пропал какой-то их работник, капитан Висковатый. Не могут найти.
Илья высадил их у китайского ресторанчика под названием «Династия» и уехал, пообещав вернуться ровно через час.
Антон посмотрел на Валерию, встретил ее изучающий и в то же время загадочный, вопрошающий взгляд, и ему вдруг стало весело и спокойно, будто он знал эту женщину очень давно и только с лучшей стороны.
— В ресторан пойдем?
— Мы могли бы и дома посидеть с таким же успехом. Не хочу. Давай лучше погуляем. — Валерия улыбнулась, угадав его настроение. — Тут у моста есть спуск на набережную и остановка речного трамвая, можем прокатиться по реке, если пожелаешь.
— Конечно, пожелаю.
— Тогда вперед. — Валерия подставила локоть, и они медленно побрели по тротуару к метро «Парк культуры», чтобы пересечь Комсомольский проспект и у Крымского моста спуститься на набережную Москвы-реки.
— Расскажи подробнее, как ты попал в тюрьму. Или тебе неприятно об этом вспоминать?
И Антон вспомнил.
В России существует всего четыре места, где за колючей проволокой в робе арестанта мотают срок бывшие милиционеры, судьи, прокуроры и сотрудники спецслужб. Громов отбывал наказание за несовершенное им преступление в Шантарской колонии особого режима под Нефтеюганском. Вчерашние стражи порядка сидели здесь за тяжкие и особо тяжкие преступления.
Никаких специальных удобств и пайков для бывших правоохранителей и «двойных» специалистов, как называли тех, кто одновременно работал на государство и на мафию, на бандитов. Никаких дополнительных вольностей. Никаких разрешений на встречи с родственниками. Тысяча триста зеков занимают здесь пространство, рассчитанное всего на восемьсот человек. Одним из них стал бывший инструктор спецназа Антон Громов тридцати пяти лет от роду.
Жесткой иерархии в зоне не было. Уважения добивались только те, у кого срок был больше. Но пахан существовал — бывший майор спецназа, получивший кликуху Мамонт, воевавший еще в Афганистане, а потом организовавший банду, грабившую автомашины на дорогах.
На Антона в первый же день его появления была предпринята атака с целью «объяснения» новичку его места в бараке. Трое бывших спецназовцев из Ставропольского, Ростовского и Томского ОМОНа попытались «опустить» новичка сразу же после отбоя. Двое из них получили переломы рук и челюсти, а третий очнулся только наутро в лазарете, так и не поняв, что произошло. Антона за это посадили в ШИЗО[14], потом перевели в «строгач», где его попытались «обжать», но и там он дал отпор и воевал еще два десятка раз, пока пахан самолично не пришел к нему в барак и не предложил работать в его команде. Антон отказался. Тогда бывший майор предложил ему посоревноваться в метании ножей, сам он считал себя непревзойденным мастером метания, и когда Антон с расстояния в пол сотни метров расщепил черенок швабры, а также отбил рукой пущенный ему в спину специально заточенный напильник, принадлежащий одному из прихлебателей пахана, — расчет строился на том, что во время соревнования должен был произойти «несчастный случай», — Мамонт пожал Антону руку и во всеуслышание объявил, что отныне Гром находится по его покровительством.
Правда, покушались на жизнь Громова еще дважды, но все же беспредела уже не было. Вышел он почти в тот же день, когда Мамонт сбежал из Шантарской колонии. Как выяснилось, бывший майор выехал из зоны на пустых лотках хлебовозки: помог начальник караула, которого потом убили, чтобы следствие по этому делу зашло в тупик.
Всего этого Антон рассказывать Валерии не мог, да и не хотел, поэтому отделался шуткой:
