В лагерь он прибежал всего на полминуты позже Валерии, вокруг которой уже собрались встревоженные члены экспедиции.
— Вы можете толком рассказать, что у вас опять случилось? — хмуро обратился к нему Гнедич. — Где вы умудрились найти змей?
— Их там десятка три, если не больше, — сухо ответил Антон, понимая взгляд подполковника и его подчеркнутое «у вас». — И все они ползут сюда. Скорее всего это спровоцированное кем-то нападение, надо либо садиться в лодки и пережидать на воде, пока оно не закончится, либо забираться в палатки. Но я не уверен, что палатки выдержат.
— Что за чушь, Гром? — недовольно-скептически пробурчал Серафим. — Откуда на острове столько змей?
И в этот момент Анжелика взвизгнула:
— Вот они!
Гнедич и Тымко вздрогнули, оглядываясь, и попятились. Из-за стены кустарника на поляну выползали змеи, и было их столько, что за телами не было видно земли. Этот шипяще-скрипучий вал покатился к палаткам и костру, сметая все на своем пути, и остановить его не смог бы, наверное, и напалм.
— К лодкам! — бросил Юрий Дмитриевич.
— Но у нас есть ружья… — заколебался Тымко, — отстреляемся.
— Не стоит поднимать шум на всю округу, переполошим все близлежащие деревни. К тому же на всех змей не хватит боеприпасов.
Они отступили к воде, где тоже появились змеи, сбросили с лодок две-три заползших туда гадюки и отплыли, глядя, как на берег вываливается пестрая груда змеиных тел.
— Ужас! — прошептала Анжелика, хватаясь за Валерию.
— Ничего, они нас уже не достанут, — успокоила та испуганную подругу.
Однако змеи умели плавать, они лезли в воду и плыли, извиваясь, за лодками, поэтому пришлось браться за весла и отплывать все дальше и дальше, сначала к противоположному берегу бухточки, потом в протоку и еще дальше, в озеро Ильмень.
Атака змей закончилась лишь через час, когда окончательно стемнело, но и после этого ошеломленные проявлением столь откровенной змеиной агрессии путешественники не сразу двинулись назад. В лагерь они попали в одиннадцатом часу, обнаружив потухший костер, поваленные палатки и кострище, разбросанные вещи. Хозяйство экспедиции, к счастью, оказалось нетронутым, исчезли только запасы круп, сахара, макарон и концентратов, банки с консервами и сгущенкой были раскиданы, но уцелели.
Разожгли костер, заготовили факелы, молча принялись наводить порядок, пугливо вглядываясь в темноту, тыкая факелами в каждую подозрительную тень. Однако змеи ушли, и в конце концов путешественники успокоились. Женщины начали готовить ужин, мужчины вооружились и тоже подошли к костру. Илья все не возвращался, и это уже начинало всех тревожить, особенно Антона, давно прислушивающегося к
Рассказав о находке подземного склепа на кладбище, он предупредил Юрия Дмитриевича, что прогуляется по лесу в направлении на деревню Бойцы, куда ушел Илья, и растворился в темноте леса, не пожелав выслушать возражения семьи Гнедичей.
Подполковник отговаривал его по той причине, что был городским человеком, леса не знал и подспудно ему не доверял. Валерия же естественно опасалась отпускать Громова по другим причинам, переживая за его жизнь. Антон ее понял и был благодарен за те чувства, которые просматривались за ее словами, но руководствовался всегда не внешними, а внутренними установками и не жалел об этом. К тому же он был человеком природы, лес знал и любил, чувствовал его биополя и не боялся темноты.
Вдохновение руководило им, вдохновение, интуиция, ожидание встречи и окрыленность. Боги смотрели на него с небес, добродушно улыбаясь, и поэтому Илья пронизал весь остров, как дух леса, нигде не заплутав, обходя препятствия и ловушки и не обращая внимания на сгущавшуюся темноту.
Он дважды останавливался, чтобы прислушаться к тишине природы и определить местоположение, но интуиция и обострившееся чутье вели его в правильном направлении, он ни разу не сбился. И все же силы, контролирующие остров Войцы со всеми его обитателями и тайнами, были достаточно серьезными, чтобы позволить чужому человеку беспрепятственно достичь цели. Даже в своем нынешнем состоянии, в состоянии «вибрирующей струны», как Илья себя осознавал, он чувствовал нарастающее сопротивление Среды, пока оно наконец не проявилось в физическом плане.
Остров Войцы с его южным мысом Стрекавин Нос был невелик. От места разбивки лагеря до деревни Войцы, где жила Владислава, по карте насчитывалось всего два с половиной километра. Первый километр Илья преодолел за десять минут и остановился на краю одной из попавших на пути полян, пораженный ее видом.
