Искатель, 1998 №3 полностью

Приближается время подписки на второе полугодие 1998 г. До мая можно подписаться на наши журналы по ценам первого полугодия.

Как всегда в журналах «Искатель», «Мир «Искателя», «Библиотека «Искателя» произведения лучших отечественных и зарубежных авторов (А. Марининой, A. Щелокова, И. Христофорова, Ст. Родионова, Р. Шекли, B. Головачева, К. Булычева, Р. Хайнлайна, Р. Брэдбери, и др.) — а кроме того — конкурсы, викторины и, конечно же, призы.

Самолеты иногда падают. Эта мысль обжигает голову под очередной провал в воздушную яму. Наверное, так всегда бывает с теми, кто редко летает.

«Тушка», вздрогнув от удара ветра всем старческим корпусом, перестала падать и под усилившийся гул турбин пошла ровнее. Пошла явно на подъем.

— Ты новенького хорошо знаешь? — отвлекая себя от настырных мыслей о падении, спросил Санька.

— Что?

Оторвав взгляд от иллюминатора, Андрей Малько непонимающе посмотрел на соседа. Пятидневная сине-черная щетина на щеках и бороде Андрея вкупе с отполированной лысиной навевали мысли о горцах и набегах, и Саньке подумалось, что и вся их авантюра с конкурсом молодых исполнителей «Голос моря» тоже напоминает набег. Ворваться-то на площадку эстрады в Приморске они ворвутся, но добычи им явно не видать. Среди конкурентов — несколько уже раскрученных, разэкраненных, разклипованных, растиражированных певцов и певиц, почти «звезд», и их группе «Мышьяк», скорее всего, остается только одно: падать, как самолет в воздушную яму, до самого дна таблицы из двадцати семи участников.

— Я про Эразма спросил, — напомнил Санька. — Ты его хорошо знаешь?

Наклонившись вперед, Андрей изучил лицо спящего у противоположного иллюминатора парня, хотя изучить можно было только нос. Под пестрой вязаной шапочкой двумя черными пятачками лежали стекла очков, прямо из их серебристой дужки вырастал нос, самый обычный среднестатистический, не поддающийся описанию нос, а его среднестатистические ноздри и верхние скулы подпирала обложка журнала «Music box» с бравым бас-гитари-стом на обложке. У бас-гитариста была точно такая шапочка, как и на спящем, и от этого они казались братьями.

— Не очень, — поморщился Андрей. — Но это лучший вариант из того, что сейчас свободно… И потом у него уже есть биография. Он еще из андерграундщиков, в восьмидесятых по квартирам и подвалам рок гнал…

— Вы музыканты, ребята? — обернулся на голос с переднего ряда парень, и, когда Санька разглядел в щели между креслами его бледное узкое лицо, обрамленное длинными, почти по плечи, каштановыми, с едкой краснинкой внутри прядей, волосами, то сразу подумал, что перед ним какой-то чокнутый поэт, и что в следующую минуту он станет предлагать свой рифмованный бред их группе.

— В принципе как бы да, — первым ответил Андрей.

— Тогда, может, перекинемся в картишки? — спросил красавчик.

— Во что перекинемся?

— В блэк-джек, — потусовал он воздух тоненькими пальчиками.

Ни одного кольца на них не было. Ощущение поэта испарилось. Санька неотрывно смотрел на холеные, ровно остриженные ногти красавчика, и теперь уже он казался ему пианистом.

— А вы сами не музыкант? — спросил он у этих подозрительных пальчиков.

— Нет. Я — экстрасенс, — вяло ответил незнакомец. — Гипноз. Лечение. Предсказание судьбы…

— С экстрасенсом опасно играть, — хмыкнул Андрей.

— Так не на деньги же! Так, просто время убьем.

— Ты как? — повернул Андрей свое бандитское лицо к Саньке. Такому лицу отказывать нельзя. Сразу зарежет.

— Ну, если убить время…

— Перебирайтесь ко мне, — предложил красавчик. — Все равно два места рядом пустые.

— И у нас — одно, — не согласился Андрей.

— Тогда я к вам…

Когда его элегантный, явно не из самого дешевого бутика, костюмчик, возник в проходе салона, Санька сменил образ с музыканта на коммерсанта. У музыкантов не бывает костюмов с отливом. Ростропович — не в счет. Он деньги сделал скорее на политике, чем на музыке.

Но если бы Саньке шепнули, что на незнакомце не просто костюмчик с отливом, а эксклюзив от Verri цвета глубокий кобальт за 1100 «зеленых», он бы принял его уже за банкира.

— А с чего вы решили, что мы — музыканты? — устраиваясь боком в кресле, поинтересовался Андрей.

— По подушечкам пальцев.

— Серьезно?

Поднеся к иллюминатору растопыренную пятерню, Андрей изучал в свете, отраженном комковатыми облаками, пальцы и ничего на них не находил, кроме густой сетки морщин.