— Милая, — сказала дама проводнице, — в вагоне полно свободных мест, а я вынуждена ехать в одном купе с мужчиной… Ладно, с обыкновенным мужчиной, а то ведь с негром!
Не знаю, когда проводница успела устать, но она с таким мученическим видом закатила глаза, словно ее донимали по всяким пустякам уже несколько суток подряд, не давая ни есть, ни спать.
— Дайте ваш билет! — раздраженно выговорила она. — Занимайте любое место, какое вам понравится!
— Благодарю, милая! — обаятельно улыбнулась дама. В ее длинных и тонких пальцах, словно по волшебству, вдруг появилась купюра. Дама взмахнула ею, как веером, и, уже не глядя на то, как продавщица мгновенно стала счастливой, повернулась и пошла на меня. Я едва отскочил в сторону и прижался спиной к окну. Я снова попал под обвал цветов.
Туалет был настолько неправдоподобно чистым, что я на английский манер помылся в нем с ног до головы. Когда я снова вышел в коридор, проводница на повышенных тонах разговаривала с очень толстым мужчиной, так же одетым в униформу железнодорожника, только звездочек на его погонах было больше. Возможно, это был бригадир поезда.
— Я тут принимаю решение!.. Пять, шесть… Семь, восемь… — необычно тоненьким голосом говорил толстяк, медленно продвигаясь по коридору и, заглядывая в пустые купе, считал свободные места. При этом он так тряс своим коротеньким пальчиком, словно это был священник, окропляющий вагон святой водичкой.
— Узрет Рустамович, вы не имеете права сажать новых пассажиров на места, которые уже проданы! — сердито, на повышенных тонах, отвечала проводница. — Может быть, это на вашей железной дороге такие правила, а в Узбекистане действуют другие законы!
— Вот когда мы приедем в Узбекистан, тогда и будем действовать по вашим законам, — спокойно отпарировал бригадир. — Девять, десять…
Я сочувствовал проводнице. Конечно, ей бы хотелось, чтобы в вагоне было так же малолюдно, как сейчас — меньше уборки. Но бригадир, кажется, был намерен отдать свободные места на продажу.
— Имейте совесть! — продолжала возмущаться проводница. — Люди, может быть, заблаговременно купили билеты в Небит-Даге, а подсядут на следующей станции! Или опоздали на поезд, и догоняют нас на автомобилях!
— Что, все двенадцать пассажиров одновременно отстали? — развел бригадир руки в стороны.
— Может, это спортивная команда?
А может, компьютерный сбой. И мы будем везти воздух, вместо того, чтобы бороться за прибыль.
— Только не надо мне говорить про компьютерный сбой! — махнула рукой проводница и опустила глаза. — Я знаю, как это называется.
— Ну, как?.. Нет, вы скажите, раз начали!
— Боюсь, что вы сами будете не рады, Узрет Рустамович!
— А вы не бойтесь!
— Мошенничество! Вот что это такое! — выпалила проводница и, словно прикрываясь щитом, добавила: — Имейте в виду, по прибытию я доложу об этом начальнику смены.
— Хорошо! — неестественно оживился бригадир. — Хорошо! Все кругом свидетели!.. Вот вы, молодой человек, — показал он на меня пальцем, — свидетель! Завтра утром я соберу все билеты и паспорта ваших пассажиров и проверим, кто и на какую фамилию покупал билет. А потом будем разбираться, почему эти пассажиры оказались в вагоне! Будем разбираться! Будем!
Дама в прозрачном платке и черных очках, которая, как и я, была свидетелем конфликта бригадира с проводницей, выволокла из последнего, девятого, купе внушительных размеров чемодан и кинула его мне на ногу. Следом за ней из купе показалось черное, с расплющенным носом и мясистыми губами лицо негра. Он белозубо улыбнулся и негромко возопил:
— Куда ше вы! Подоштите!
Он неплохо шпарил по-русски, только букву «ж» произносил не совсем уверенно. Убедившись, что дама категорически отказывается находится с ним в одном купе, негр снова улыбнулся, на сей раз мне, и пожал плечами.
— Боится моего лица, — пояснил он мне и, оскалив зубы и сведя зрачки к носу, очень правдоподобно зарычал, здорово напоминая живущего в джунглях примата. Впрочем, через минуту я понял, что этот симпатичный парень прав был отчасти. Закончив разыгрывать спектакль, он показался в дверном проеме в полный рост, и к своему ужасу я увидел, что из одежды на нем лишь узенькие плавочки, которые одевают на соревнования по бодибилдингу спортсмены. Тонкая белая ткань чуть прикрывала ягодицы негра и очень символически — его детородный орган. Завалившись на диван, чернокожий закрыл лицо свежим номером «Плейбоя».
— Вы не поможете мне? — тоном приказа спросила дама, кивая на чемодан.
Я взялся за ручку чемодана и оторвал его от пола. Дама пошла вперед, заглядывая в каждое купе.
— Нет, — критически оглядывая диваны, покрытые девственно-чистым бельем, говорила она и шла дальше. — Нет, не здесь… Я хочу подальше от этого страшилы… Вот тут, пожалуй.
Она вошла в купе под номером три, но не села на диван, словно боялась, что я расценю это как приглашение к общению, а встала в дверях лицом ко мне.
— Спасибо. Бросьте его, все равно разбирать!
— Вы до Ташкента? — зачем-то спросил я, хотя мне было все равно.
Дама улыбнулась, набрала в грудь воздуха и, пропустив ответ, сказала:
— Спасибо!
