Они выехали с территории ЦСКА на Ленинградский проспект и направились к центру города, затем свернули на Беговую.
— Ты же говорил, что отдал машину в ремонт, — пробормотал Панов.
— Ты это точно помнишь? — с любопытством посмотрел на него Фадеев.
— Издеваешься? — рассердился Станислав. — Ты же сам сказал полчаса назад…
— За это время кое-что изменилось. Неужели не заметил?
Панов задумался. За последние полтора часа на него свалилось столько необычных известий, таинственных происшествий и переживаний, что голова шла кругом и отказывалась работать.
— Когда мы сидели под машиной, мне показалось…
— Ну-ну?
— Показалось, что резко стемнело… а на небе — ни облачка… и эти ребята в черном исчезли…
— Да, ты абсолютник, — хмыкнул Фадеев, еще раз взглянув на осоловевшего приятеля. — Уникальный случай. Кто бы мог подумать, что рядом со мной… — он оборвал себя, сворачивая на мост через железнодорожные пути. Бросил взгляд на зеркальце заднего вида, покачал головой. — Вот собаки! Быстро берут след!
Панов оглянулся, но в плотном потоке машин нельзя было выделить конкретных преследователей, и Станислав перевел взгляд на водителя.
— Кто за нами гонится, Саш? Что вообще происходит? За что меня хотят убить? И кто ты на самом деле?
— Ты задаешь слишком много вопросов, маэстро. Доберемся до безопасного убежища, все выяснится. Главное, что я твой друг.
«Фиат» свернул к Ваганьковскому кладбищу и остановился во дворе девятиэтажного дома.
— Выходим, быстро!
Они выскочили из машины и бегом направились к дому, но в подъезд не зашли, обогнули небольшое кирпичное строение котельной и нырнули в его распахнуло дверь, которая сразу же закрылась за ними. Пробежав короткий коридорчик, Фадеев толкнул фанерную дверь в тупике коридора, вошел в небольшой чулан с каким-то тряпьем и коробками и стал спускаться в открытый квадратный люк. Панов как во сне последовал за ним, ни о чем не спрашивая. Люк сам собою закрылся за ним, отрезая выход наверх. Лестница была деревянная, старая, затоптанная, словно ею пользовались часто и много лет подряд, но ступеньки не скрипели, создавая впечатление монолитной конструкции. На глубине шести-семи метров она кончилась в подвальчике, заставленном бочками и ящиками, тускло освещенном единственной лампочкой в металлическом наморднике. Запахи пыли, ржавого железа, гнилого дерева заполняли подвальчик снизу доверху и создавали впечатление старости, ветхости, запустения и забыто сти. Но Панов не успел проникнуться духом помещения. С гулом отъехала часть стены подвала, в лицо брызнул яркий свет, Фадеев подтолкнул друга в спину, и Панов шагнул в открывшийся проем, широко открывая глаза.
Помещение больше всего походило на зал Центра управления полетами: ряды пультов и столов с компьютерами и дисплеями разных размеров, какие-то шкафы у стен с мигающими индикаторами, перед рядами пультов, спускающимися вниз амфитеатром, гигантский — во всю стену — экран с двумя земными полушариями, покрытыми неравномерной сеткой, в узлах которой разгорались и гасли цветные огоньки.
— Не останавливайся, — сказал Фадеев, понимающе глянув на лицо Панова.
Тот переступил невысокий порог, продавил телом какую-то невидимую упругую пленку и окунулся в мир других запахов, среди которых можно было уловить запах озона, и звуков — от тихих человеческих голосов до таких же негромких звоночков, зуммеров и писков.
Фадеев уверенно направился вдоль крайнего ряда пультов к правому углу зала, нагнулся к женщине в белом костюме у пульта, та кивнула, и Александр шагнул к открывшейся двери в стене зала, между двумя шкафами. Панов догнал его в коротком коридорчике, освещенном длинной светопанелью, кивнул на закрывшуюся за спиной дверь:
— Это что, центр управления полетами? Очень похож. Я видел по телеку. Или какой-то вычислительный центр?
— Нечто в этом роде, — кивнул Фадеев. — Ты не читал роман Азимова «Конец вечности»?
— Читал в детстве. А что? При чем тут Азимов?
— Он был посвящен в наши дела. Организация «Вечность» существует, хотя и не в том виде, в каком описал ее известный писатель-фантаст. То, что ты видел, это лишь кустовой терминал, один из районных центров анализа накапливаемых искажений реальности. Но обо всем по порядку.
Фадеев остановился перед последней дверью коридорчика, поднял руку, прижимая ладонь к выпуклости на стене. Из черного окошечка над выпуклостью выстрелил бледный синеватый лучик света, заглянул ему в глаз и спрятался обратно. Дверь с тихим шипением отодвинулась в сторону, и молодые люди вошли в небольшой кабинет, похожий на десятки подобных ему кабинетов правительственных или коммерческих офисов. Стол с компьютером, стол для гостей с четырьмя стульями, два стеклянных шкафчика с книгами и хрусталем, шкаф для одежды, сейф, светопанели, ковер на паркетном полу, картина на стене — пейзаж в стиле Шишкина: ели, ручей, коряга поперек. Но взгляд Панова зацепился не за эти детали, а за окно, из которого на пол помещения падал сноп света. Были видны небо с облаками, деревья, часть пруда. И в то же время Станислав помнил, что он находится глубоко под землей.
