Во-первых, осмотрел место происшествия. Не слишком тщательно, но все-таки. Достаточно для того, чтобы окончательно отмести версию самоубийства. Во-вторых… Розовски вспомнил показания Эстер Фельдман. Во-вторых, версия случайного ограбления тоже трещала по швам. Если и ограбление, то уж никак не случайное, а тщательно подготовленное. Но кем?
Розовски нахмурился. Что-то не сходилось ни в одной из версий. И сам покойный выглядел по-разному в глазах разных людей. Например, Амос из «Байт ле-Ам» считал Ари Розенфельда то ли монахом, то ли импотентом. О том же говорил и Алекс вчера вечером. Хотя не исключено, что они пользовались одним и тем же источником информации. Кстати, не мешало бы выяснить, что это за источник. Но, с другой стороны, по словам той же Фельдман, Ари вовсе не был монахом. Во всяком случае, два месяца назад. Два месяца?.. Амос тоже говорил что-то об этих месяцах. Да, о визите к сексопатологу. А Эстер связывала перемены с возможным приездом жены и примирением супругов… Как она назвала духи? Французские духи… Он быстрыми шагами вернулся в приемную и сел напротив Офры, в кресло для посетителей.
Офра оторвалась от компьютера и удивленно на него посмотрела.
— Что это ты на меня так уставился?
Розовски потянул носом и отрывисто спросил:
— «Клима»?
Офра подпрыгнула.
— Перегрелся? — озабоченно спросила она. — Вызвать «скорую»?
— Значит, нет, — констатировал Натаниэль. — А какие?
— Что — какие?
— Какими духами ты пользуешься, а? — И строго добавил: — При ответе смотреть в глаза!
— Точно, перегрелся. Не твое дело.
— Скажи, пожалуйста, духи «Клима» дорогие? — уже обычным тоном спросил Натаниэль.
— С каких это пор ты стал интересоваться женской парфюмерией?
— С сегодняшнего утра.
— Вот как? И что же это за таинственная красотка?
— Кроме шуток, Офра, ты можешь ответить на мой вопрос?
— «Клима»… — Офра пожала плечами. — Духи как духи. Французские. Одно время были в моде. И тогда, естественно, стоили дорого.
— А сейчас?
— Сейчас уже н^т.
— Понятно, — протянул Натаниэль. — Смотри-ка… Ну хорошо, а как насчет моей вчерашней просьбы?
— Ты о чем?
— И что же? Ничего нет?
— Как тебе сказать… И есть, и нет.
Розовски удивленно поднял брови.
— То есть как это? Есть или нет?
— Понимаешь, есть несколько файлов. Вернее, было несколько файлов, они перечислены в каталоге. Вот, — она поднесла к тазам листок бумаги и зачитала: — «ROS», «ROSEN», «А-R». Возможно, какой-нибудь из них и содержал информацию о Розенфельде.
— «ROS»… Да, это похоже. Я же помню, черт возьми. И что же в этом файле? Почему ты говоришь — содержал? Куда делась информация?
— Ее нет, — ответила Офра, виновато улыбаясь. — То есть этих файлов нет. Все стерто. Остались только названия в каталоге.
— Та-ак… И как же это понимать?
— Он что, звонил?
— Да, утром. Просил передать, что все дела закончит, доложит завтра все подробности.
— Почему завтра?
— Ему сегодня нужно в университет.
— В университет?.. Ах да, — вспомнил Розовски. — Видимо, Алекс передал ему просьбу профессора Гофмана. Понятно. Так что он тебе сказал насчет этих файлов?
— Он сказал, что ты давал ему указание навести порядок в архиве, и он убрал все, что, на его взгляд, было малозначительным.
Настроение Натаниэля мгновенно испортилось. Чертов идиот, ну да, он давал стажеру такое указание, с полгода назад. Теперь вспомнил. Его в какой-то момент начало раздражать невероятное количество записей в архиве относительно молодого агентства. Конечно, прежде чем стирать, надо было сдублировать все на дискеты, но об этом он, конечно, забыл распорядиться. А Габи сам не додумался.
— Об этих файлах Габи ничего определенного сказать не может, — добавила Офра, — но, похоже, их постигла та же участь. Кстати, он сказал, что консультировался с тобой по каждому случаю. Ты тогда был в отпуске, так он регулярно звонил тебе домой.
— Да? — Розовски огорченно нахмурился. — Я же говорю — ранний склероз. Будем надеяться, что Габи вспомнит хотя бы что-нибудь.
— Это не склероз, — великодушно сказала Офра. — Просто файлов было несколько сотен. Не мог же ты обо всех помнить. И к тому же, кто знал, что тебе понадобится именно этот.
— Не успокаивай меня, Офра, я старый осел, и… — Он махнул рукой и вернулся в кабинет. Сейчас ему хотелось немного отдохнуть от утренних дел. Может быть, даже отправиться неторопливым шагом к морю и постоять, глядя на сине-зеленые волны.
Натаниэль прошелся по кабинету, подошел к окну. Сквозь полуопущенные жалюзи он задумчиво смотрел на двор, где стайки детей беспечно носились от одного подъезда к другому, неожиданно останавливались перед вечно спешащими взрослыми, сбивая их с толку своими короткими и в общем-то достаточно простыми вопросами.
