— Понимаю, мистер Пертуии, что это для вас удар. Не будем вас больше мучить вопросами. Мистер Келлем и мистер Хаттон пошли домой вместе?
— Морис пошел первым, — пробормотал Джек. — Это было минут двадцать одиннадцатого. Чарли… Чарли остался немного поболтать со мной. — Перехватило горло, и он закашлялся, чтобы скрыть рыдания. — Он сказал, что желает мне удачи, если вдруг у него сегодня не будет шанса. Боже, он не знал, что у него никогда не будет другого шанса.
— Сынок, приободрись. Ведь сегодня твоя свадьба.
— Сегодня я жениться не буду, — проговорил Джек. — Думаешь, я не знаю, как надо, как правильно? — Он сорвал галстук и швырнул визитку на спинку стула.
Отец взглядом рабочего человека посмотрел на богатый костюм, взятый напрокат, поднял его, почистил и повесил на руку, будто продавец в магазине мужской одежды. Потрясенный ужасом событий, смертью, которая внезапно изменила мир, старик начал извиняться. Сначала перед полицейскими:
— Не знаю, что и сказать. Его лучший друг умер так ужасно… — Потом он повернулся к сыну. — Я пойду в церковь и скажу им, что свадьба отменяется.
— Пойдем, папа, — гневно скомандовал Джек. — Скажем им, что Чарли Хаттон умер!
О Ионафан, на высотах твоих ты пал в бою…
— Подумаешь, шафер, — ворчал Верден. — Каждый может быть шафером.
Бесчувственный дьявол, подумал Уэксфорд.
— Естественно, Пертуии расстроен. А чего вы ожидали?
Верден презрительно хмыкнул.
— Такого сорта горе — это удел вдов, а мужчина должен лучше владеть собой. — Его бледное аскетическое лицо почему-то вспыхнуло. — А вы не предполагаете, что между ними было что-то…
— Нет, не предполагаю, — отрезал Уэксфорд. — И почему вы не можете назвать лопату лопатой? Ведь они были друзьями? Разве у вас нет друзей, Майк? К чему же мы придем, если человек не может иметь друга без того, чтобы на него не наклеили ярлык гомосексуалиста?
Верден подавленно и недовольно кашлянул и хранил молчание до самой Йорк-стрит. Там он холодно проговорил:
— Здесь живет Джордж Картер. Его называл старый Пертуии.
— Это тот, что танцует народные шуточные танцы? Я видел как он скакал летними ночами перед «Оливой и голубем».
Но этим утром Джордж Картер не надел колпак с бубенчиками. По сверкающим брильянтином волосам и элегантному праздничному костюму Уэксфорд догадался, что перед ним свадебный гость.
Уэксфорд намекнул, мол, непохоже, чтобы в такой день Джек Пертуии согласился жениться, и с внутренним изумлением наблюдал, как эта информация, то есть фактически, что Картер будет лишен своей порции холодного цыпленка и шампанского, расстроила еще больше, чем известие о смерти Чарли Хаттона. Нельзя сказать, что свадебный гость бил себя в грудь, но определенно выглядел убитым.
— Сколько денег потрачено напрасно, — вздохнул он. — Я это знаю, потому что сам планировал собственную свадьбу. Вот уж, правда, бедный Джек. До меня просто не доходит. Чарли Хаттон мертв! Он всегда был полон жизни, если понимаете, что я имею в виду.
— И по-видимому, его многие любили.
— Чарли? — У Джорджа Картера взлетели вверх брови. — М-да, не надо плохо говорить о покойном.
— Вам, мистер Картер, лучше говорить правду, — вмешался Верден. — И не имеет значения плохая она или хорошая. Мы хотим все знать о вчерашней компании. И подробно, пожалуйста. Можете начинать.
Так же, как и Джек Пертуии, и в то же время совершенно не похоже, Картер снял пиджак и ослабил галстук.
— Ладно. — Картер окинул их недоверчивым взглядом и саркастически заметил: — Остановите меня, когда вам надоест. Чарли пришел в «Дракон» в половине девятого или, может быть, в четверть десятого. Мы все, конечно, пили пиво, Чарли показал нам, какие мы ничтожества, взял для всех виски и заплатил за них. Пустить пыль в глаза — в этом весь Чарли Хаттон. Я что-то сказал, и он разнес меня в пух и прах. Вы хотите услышать такого рода историю?
— Именно такого рода, мистер Картер.
— По-моему, это ничего не значит, когда бедняга уже мертвый. Потом кто-то начал рассказывать анекдот, и он, как бы это сказать, ну ладно, унизил его, если вы понимаете, что я имею в виду. Он высмеял мое пиво, потому что я сказал о деньгах, которыми он вечно сорит ради хвастовства, тогда он сделал грязный намек… Ну, это не имеет значения. Это было личное. Потом Чарли достал и нашего председателя, и тот ушел с двумя другими. Джоф ушел раньше. Остались, я, Чарли и Морис и Джек, и мы ушли, когда бар закрылся. Вот и все подробности.
— Вы уверены?
