А между тем в душе ее зрело одно качество, корни которого подспудно, видимо, жили в ней всегда, иначе откуда бы оно взялось на шестом десятке ее скромных лет. В ней пробуждался авантюризм в самом его положительном, насколько это возможно, понимании. Способность к риску. Смелость. Хитрость. Мгновенная реакция, умение принять верное решение. Однажды, в годы бурного расцвета предпринимательской деятельности, она тоже решила заняться своим делом и договорилась со столичными поставщиками о продаже товара. Товаром этим были хорошие книги, детективы, которые стране тогда разрешили читать. Много часов она ехала в грузовой машине за книгами, но, прибыв на склад, узнала, что их продали другим, более ловким товарищам. Она плакала, ибо поездку эту сотворила в долг, искренне веря в порядочность московских дельцов-издателей, дававших ей слово. И вот тогда один из них произнес заезженную фразу: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!», но слова эти вдруг вывели ее из состояния шока, показались значительными, многообещающими, ведущими к какой-то другой жизни, которой она еще не знала. Может, это был первый толчок к сегодняшнему ее состоянию. Думая о себе в этом новом качестве, ощущая неведомые доселе силы, уверенная, что сумеет направить эту энергию туда, откуда к ней придет все, чего ей не хватает, она часто анализировала свое прошлое — откуда? Да от редакционной муштры, которую она выносила многие годы. От партийного рабства, когда малейшее слово против могло лишить ее должности заведующей отделом, а значит, и хорошего заработка, гонораров. И тогда, и потом, сидя за скромным корректорским столом, она понимала — так жить нельзя.
И вот сейчас она решила перехитрить мир. Путеводной звездой ей служила книга, которую в качестве извинения подарили ей московские деятели — шведский детектив «Запертая комната», где молодая дева чудесным образом грабит банк и преспокойно уезжает за границу, причем на нее не падает и тени подозрения. Справедливость в детективе не торжествует — в конце повествования дева нежится на южном пляже, а за нее отдувается другой подозреваемый, закоренелый мошенник. Впрочем, выводы со справедливостью здесь довольно относительны — на самом деле грабительница — это женщина, одна воспитывающая ребенка, без работы, без помощи в джунглях большого города, отчаявшаяся до степени преступления. Детектив был настолько хорош и так поднимал настроение Аллы Юрьевны, что в минуты ощущения себя в подобной роли для нее было огромным удовольствием читать его заново: «Церковные часы пробили два, когда она вышла из метро… Дрожащий колокольный звон напомнил ей о безрадостных воскресных днях детства… Понемногу ей удалось справиться с нервами, и она сказала себе, что все должно получиться, как задумано».
Нет, Алла Юрьевна не ограбит банк, как героиня этого детектива, у нее не получится. Ее ограбление должно быть тихим, незаметным, как бы случайным. Никому и в голову не придет, что серьезная, милая, исполнительная и, возможно, талантливая Алла Юрьевна, эта для многих уже бабушка, может запросто взять то, что ей не принадлежит. На днях был комичный случай — она ехала в троллейбусе с соседкой, которая везла из больницы малыша, мальчика, которого все в доме любили. На одной из остановок Алла Юрьевна увидела в киоске музыкальный пистолет, упросила водителя подождать, выбежала и, купив игрушку, влетела в троллейбус с пистолетом в руке. Она села на сиденье рядом с соседским малышом и принялась объяснять, как надо стрелять, а потом подарила ему эту штуку. А мальчишки, сидевшие сзади, хохотали до слез — как это, бабушка — и с пистолетом! Э-э-э, не знаете вы бабушек, милые, хорошие мальчики! Однажды Алла Юрьевна брала интервью в тюрьме у семидесятилетней женщины, отбывавшей не первый срок, которая заколола вилкой знакомую на улице за неосторожно сказанные ею два слова: «Тюремная рожа…»
