Искатель, 1999 №2 полностью

Испокон веков людей удивлял гипноз. Еще бы, один человек подчиняет себе другого человека. И не угрозой, не силой, не какой-нибудь зависимостью, а внушением. Меня же больше удивляет самовнушение. Не кто-то, а ты сам внушаешь себе мысль и веришь в нее, как в очевидную реальность. Поэтому я считаю, что самовнушение психологически сильнее постороннего внушения.

Возьмем фантомную беременность. Поразительно! Женщина внушает себе, что забеременела. И это внушение такой силы, что налицо все признаки: нет месячных, тошнота, ребенок шевелится… Живот растет! Я не понимаю, почему все врачи мира не ринутся изучать эту фантомную беременность? Ведь если силой внушения можно перестроить функции организма, то нельзя ли этой силой лечить собственные недуги? Не здесь ли перспективы самолечения, если не перспективы всей медицины?

В моей практике случаев самовнушения было множество, как и в практике любого следователя.

Как-то возбудил я дело по факту насильственной смерти неизвестного гражданина. Труп в сквере, без документов, без верхней одежды… Пришлось труп предъявлять на опознание нескольким женщинам, у которых пропали мужья. И одна опознала. Даже фамилию помню, может быть, из-за ее оригинальности — Продайвода.

Только на второй день заявляется другая женщина и тоже опознает в трупе своего мужа. Да так опознает, что у меня нет никаких сомнений: нижнее белье описала, документы принесла, дети его узнали и экспертиза подтвердила. А Продайвода продолжает настаивать, что это ее муж. Не просто настаивает — хлопочет. Написала жалобу на имя генерального прокурора…

Прошло какое-то время, следствие я закончил, потерпевшего давно похоронили… И вдруг узнаю, что Продайвода ходит на его могилу — могилу чужого мужа… Сила самовнушения?

На память пришел другой случай — ее, память, только копни. Правда, здесь не поймешь, чего больше — юмора или самовнушения.

Поступил сигнал о трупе, лежавшем во дворе. У информации есть свойство искажаться в пути, и чем длиннее путь, тем больше искажений. Информация о трупе шла так: жители — участковый — дежурный РУВД — прокуратура. Короче говоря, я приехал, «труп» начал выражаться нецензурно в адрес какого-то Славика. То есть следователю прокуратуры делать тут нечего. Но раз уж приехал…

Выяснилось, что упомянутый Славик этого мужчину выбросил с четвертого этажа. Вроде бы интерес к происшествию у прокуратуры, то есть у меня, появился — покушение на убийство. Потерпевший не то был сильно пьян, не то бредил, но ругался беспощадно.

Тут же, пока врачи оказывали ему помощь, начали искать Славика. Участковый делал поквартирный обход. И одна женщина весьма удивилась, что ее спрашивают об этом происшествии: «Вы меня подозреваете?» Участковый буркнул что-то неопределенное в том смысле, что весь дом на подозрении. Женщина выбежала на улицу в тот момент, когда потерпевшего грузили в санитарный транспорт. Она подскочила к нему с вопросом: «Разве я тебя выбросила?» И пьяный — кстати, через два дня скончался — ей выдал: «Ты, а то кто же».

Женщина принялась за хлопоты: писать заявления, ходить по инстанциям, обращаться в Газеты — доказывать, что из окна никого не выбрасывала. В инстанциях взмолились… Прокурор велел мне, как ведущему расследование, любыми путями женщину утихомирить. Любыми так любыми…

Я выдал ей справку остроумного содержания: «Выдана такой-то в том, что гражданина такого-то она из окна четвертого этажа не выбрасывала». Ну, и подпись следователя прокуратуры, юриста третьего класса. До сих пор удивляюсь, как эта справка не попала на страницы «Крокодила».

Но сейчас я хочу рассказать о случае более серьезном…

Вызвал меня прокурор района и передал папочку тоненькую, как, скажем, кружок колбасы сервелат, отрезанной жадной хозяйкой. Явно не уголовное дело. На мой удивленный взгляд он отозвался:

— Глянь матерьяльчик, есть ли основание возбуждать уголовное дело.

— Дали бы помощнику, — не удержался я от совета, поскольку проверять материалы входило в обязанность помощников прокурора.

— О чем разговор? Тут побеседовать с человеком да вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

По мелочам я стараюсь не спорить, но не упускаю эту возможность в делах серьезных. О чем разговор: побеседовать с человеком да вынести постановление…