— Нет у меня мужа, — сердито ответила я, — мы с дочкой вдвоем живем.
— Значит, дочь беспокоится, — заключил следователь, — так где вы живете?
— У меня машина, — я пожала плечами, — сама доберусь.
— Нет, — он говорил терпеливо, словно с упрямым ребенком. — Вы сейчас в таком состоянии, что запросто попадете в аварию. Я сяду за руль, а мои ребята поедут за нами.
Предложение показалось мне разумным. Больше всего на свете я хотела расслабиться в горячей ванне и забыть обо всем.
Мы вышли из кабинета Когана, Рони опечатал дверь.
Ехали молча. Я была в полудреме. Да и о чем мне говорить со следователем?
Проводив меня до подъезда, Михаэль сказал:
— Отдыхайте, Валерия, может быть, нам придется вас вызвать еще раз, так что не уезжайте далеко. И дайте мне номера ваших телефонов, чтобы я мог вас всегда найти. Договорились? Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
«Хорошенькая спокойная ночь», — подумала я, отпирая дверь своей квартиры.
Дашка, как и обещала, сидела за компьютером. На звук входной двери она никак не отреагировала. Только когда я подошла к ней почти вплотную и остановилась за ее спиной, она соизволила заметить. Бросив на меня короткий рассеянный взгляд, она спросила:
— Что-нибудь случилось? — и не дожидаясь ответа, вновь обратилась к экрану. Ее пальцы резво прыгали по клавиатуре, на мониторе плыли английские фразы.
— Привет, ты что — до сих пор в интернете шляешься? А тебе известно, что уже два часа ночи? Завтра в школу!
— Ну, мам, ну еще минуточку, — заныла Дашка, — еще чуточку, и все. Я обещаю.
— Никаких чуточек и минуточек, чистить зубы и спать, ты и так сидишь более чем достаточно. И не препирайся со мной, не видишь — я устала.
Дарья хмуро буркнула что-то и поплелась в ванную. Странно, что не привела свой любимый аргумент — дескать, так она учит английский. Видно, поняла, что не стоит перегибать палку на этот раз.
Я все время удивляюсь, глядя на нее: нескладный подросток, ростом почти с меня, коленки и локти торчат в разные стороны, средней прыщавости, а комплексов никаких. Я себя помню в ее возрасте — сплошные разговоры о мальчиках, споры — помогает ли любовь в учебе. Очередной прыщ воспринимался как трагедия всемирного масштаба. А она может из своих лохматых кудрей сделать рожки и забыть об этом, видите ли, так волосы не падают на глаза. Все интересы вертятся вокруг компьютера — когда к ней приходят ее друзья, начинается чириканье на каком-то технотронном языке — улетный браннер, коннект, убью провайдера и так далее. Она переписывается с девочкой из Новой Зеландии, с мальчиком из Гонконга — она счастлива! Но меня беспокоит эта замена реальной жизни. Она почти ничего не читает, хотя говорит мне, что выискивает все, что ей нужно, по интернету. Нет, на ее развитие я пожаловаться не могу, просто первые претензии, что дети не такие, как мы, появились наверняка у Адама, когда Каину исполнилось четырнадцать лет.
Совсем недавно у нас был период, когда она стала относиться ко мне с заметным пренебрежением — видите ли, мама не знает, как пользоваться компьютером. Любые просьбы выполняла нехотя. Не то чтобы я разозлилась — просто пошла и записалась на курс компьютерного офиса, да еще компьютерную графику получила в нагрузку. Теперь она хвастается моими коллажами перед подругами (я на досуге сделала фотомонтаж — вписала ее с девчонками в фотографию Леонардо Ди Каприо — их слащавого божка) и больше не позволяет так себя вести.
Ванна набралась почти до краев, и я с наслаждением окунулась в горячую, темно-зеленую с пышной пеной воду. Ох! Я ждала этого момента бесконечно долго. Я стала постепенно оттаивать, по телу пробежала горячая волна, я закрыла глаза и расслабилась. Мысли перескакивали с одного на другое. Я старалась не думать о событиях кошмарного дня, о своих клиентах тоже не хотелось вспоминать.
Мне пришло вдруг в голову, что я за сегодня так и не позвонила Денису. Денис мой любовник.
Мне нравится это слово, так как его корень от слова любовь. Просто различные интерпретаторы исказили истинное значение. В результате получилось что-то постыдное и смешное. И вообще — современный русский язык беден в описании самого сильного чувства в жизни людей. Начнешь излагать все так, как оно есть на самом деле, — получится похабщина, иносказательно — псевдомедицинский трактат. Ну нет нормальных слов для обозначения половых органов! Да что говорить, если даже сейчас обращаются на улице по-русски к человеку непонятно как! Я категорически не приемлю обращение: «Мужчина! Женщина!» Товарищ — это для коммунистов осталось, не каждый выглядит господином, а мадам — это нечто опереточное, отдающее парикмахерской.
«Ужли сударыня? — говаривал Грибоедов. — Сударыня, ха-ха, прекрасно, сударыня, ха-ха, ужасно!» Вот. Уже тогда стояла эта проблема.
