Я знал, что подозрительные работы ведутся в области полярной шапки, туда и направился. Кстати, если вы думаете, что полярная шапка на Опционе, как на любой порядочной планете, представляет собой ледяную корку, то это самое большое заблуждение в вашей жизни. Нет, это действительно шапка: для того, чтобы скрыть от космической инспекции свои далеко идущие планы, опционы еще в давние времена построили над северной полярной областью планеты огромный, непроницаемый для любых излучений навес размером в полмиллиона квадратных километров. Разглядеть из космоса, чем занимались зловредные опционы под этой шапкой, было невозможно. Вот почему Агентурный отдел и предпринял разведывательную акцию.
Под шапку я проник на ручном подземоходе. Не очень приятно ощущать себя кротом и вгрызаться в землю собственным носом, но это был единственный способ оказаться там, где меня не ждали, и так, чтобы мое появление стало сюрпризом.
О, сюрприз получился на славу! Можете себе представить: собралась сотня-другая опционов во главе с каким-то начальником (видели бы вы, как они перед ним пресмыкались!), перед ними возвышалась конструкция, вовсе не предназначенная для постороннего взгляда, и разговоры велись совершенно для инопланетного наблюдателя секретные. Вдруг под ногами разверзается почва, и в центре толпы появляется существо, к инопланетянам не относящееся — инопланетяне ведь должны являться с неба, а не из-под земли! Поневоле растеряешься. А я еще и времени им на раздумья не оставил, немедленно приступив к опросу населения.
— Что это вам вздумалось делать? — грозно спросил я на горном диалекте материкового опционского (не спрашивайте, как и когда я успел овладеть этим сложнейшим языком, — не отвечу, это профессиональная тайна). — Не против нас ли, подземных жителей, злоумышляете?
Увидев меня и услышав вопрос, начальник упал в обморок, его заместитель застыл в ступоре, а все остальные, естественно, пожелали просветить меня относительно истинного назначения загадочного аппарата.
— По одному, — твердо сказал я. — Начните вы.
И я ткнул клешней, которой недавно пробивал тоннель, в сторону молоденького аборигена, смотревшего на меня с таким видом, будто я был местным богом Аихой.
— Не против вас, господин мой, — тряся в ужасе каждым волосом на черепе, пробормотал абориген. — Этот аппарат предназначен для того, чтобы нарушить информационные потоки в районе третьего галактического рукава, где расположена звезда, которая называется Солнце.
— Ах, Солнце, тогда продолжайте, — сказал я, изобразив облегчение. — Солнце, подумаешь…
Слушая, я, естественно, боковым и обзорным зрением следил за каждым движением — в том числе и за моей спиной. Поэтому появление агентов местной службы безопасности я углядел сразу. Немудрено было — только они и двигались в этой толпе застывших от неожиданности изваяний.
В принципе, я мог, конечно, разрушить аппарат и тем избавить спецназ нашего Генерального штаба от опасной операции вторжения и обезвреживания. Но я вовремя вспомнил требование майора Лившица не высовываться с инициативами. Только увидеть, вернуться и доложить.
Так я и сделал. Преследовать меня под землей опционы не могли, а в космос я вышел там, где меня и вовсе не ждали. В общем, вернулся без помех. И что, вы думаете, сказал мне майор Лившиц, когда я доложил о выполнении задания?
— Вечно вы, Шекет, упускаете главное! Уж были на месте, аппарат, можно сказать, в руках держали! Ведь вы могли сразу его уничтожить? Теперь вот спецназ посылать… Без жертв не обойдется.
В профессии разведчика, к сожалению, слишком большую роль играет процесс. Процесс проникновения в мир противника. Процесс установления контактов с населением. Процесс вербовки. Процесс выкачивания информации из найденного наконец источника. А потом процесс возвращения — и удовлетворение, которое испытываешь, когда работа закончена.
Все время суетишься — то летишь, то прячешься, то слушаешь, то убегаешь со всех ног, — и забываешь напрочь о том, что ценно на самом деле вовсе не это, а крохи добытой информации. Я увлеченно рассказываю, как дрался с киргушами, скрывался от гиндархов, проникал в защищенные радиацией хранилища вернаков — и все меня слушают, читают, восхищаются: ах, какой этот Шекет храбрый, какой он умелый, как лихо он обвел гиндаспов вокруг пальца и выведал у них секрет кварк-мезонного оружия, которое никто, между прочим, не собирался использовать в реальной боевой обстановке.
Между тем, славен на самом деле должен быть тот разведчик, который проникает во вражеские секреты, вообще не вставая с кресла. Идеальное действие, чтоб вы знали, — это отсутствие всякого действия. И чтобы вы убедились в том, что я прав, расскажу историю, которая, как мне казалось, интересна лишь компьютерным архиваторам да накопителям баз данных.
После возвращения с Опциона мне довелось отдохнуть двадцать три часа — даже сутки я не провалялся на диване и не прожарился в виртуальной сауне, как мне того хотелось. Мрачный майор Лившиц вызвал меня и сказал:
