Патимат старалась ей во всем услужить. Она и раньше корпела над падчерицей, теперь же обостренный комплекс вины сделал из мачехи преданную собаку. «Это я во всем виновата, — как-то призналась она. — Сколько раз я желала тебе смерти или уродства! Аллах покорает меня за это!»
Зато старая Аида почти радовалась. «Отбродяжничалась, красавица! — бросила она ей в день приезда из больницы и добавила любимое: — Эх, цыганское отродье!»
Позвонил Родион, предложил забрать ее в Питер, чтобы показать хорошим специалистам. На следующий день после этого звонка из Питера пришла посылка. «Неужели Родя прислал? — недоумевала Патимат. — А по телефону даже не заикнулся о посылке! Нет, это не его почерк!»
Екатеринбургский адрес был выведен слишком корявой рукой, а в обратном адресе значилась какая-то аптека. В ящике, в ворохе соломы, оказалось пять одинаковых бутыльков с неизвестным лекарством. На каждом бутыльке стоял иероглиф «цзинь» — «золото». Единственный иероглиф, который понимала Аида. «И ты это будешь пить? — ужаснулась Патимат. — Мало тебе отравы?»
Первого марта в Екатеринбурге редко наступает весна. Слава Богу, если выглянет солнце, утихнет ветер и упадут морозы. Именно такой день, временного перемирия зимы с весной, выдался, когда Аида своим ключом открыла ворота особняка на Волгоградской.
Она прошла по всем этажам, заглянула в каждую комнату. Дом ей показался мрачным, несмотря на яркий, солнечный день, и совсем необитаемым. Все, что произошло здесь полгода назад, казалось, было не с ней, а с какой-то другой девушкой, из кинофильма или из книги.
Татьяна могла перебраться в одну из своих квартир, но чутье подсказывало Аиде, что подругу следует искать в Сысерти, и она, не раздумывая долго, взяла такси.
Наталья Капитоновна встретила ее с распростертыми объятьями.
— Вылечилась, дочка? Ах, какая молодец! Я сразу сказала: «Аидочка и без ног? Такого не может быть!» Говорила я Пете, зачем этого узкоглазого в дом привел?
Оказывается, бабка, узнав о трагедии в доме Сперанского, решила, что беда приключилась с Танюхой, и бросилась в город, спасать внучку. Но Танюху в самом деле надо было спасать. Наталья Капитоновна нашла ее в непотребном виде, в спальне отца, среди груды пустых бутылок. Долго не могла привести ее в чувства, провела в особняке целую ночь, «кошмарную ночь», а наутро увезла внучку в Сысерть.
— Неделю держалась. Правда, ходила как в воду опущенная. А вчера че учудила? Раскопала мою заначку «кедровки» и все подчистую выдула! До сих пор спит, проснуться не может! Полюбуйся!
С этими словами она ввела Аиду в спальню, где стоял тяжелый перегарный дух.
Татьяна продрала глаза, зевнула, уселась на кровать, начала что-то ворчать себе под нос и вдруг онемела. Переводила взгляд с бабушки на подругу и обратно, будто никого не узнавала, а потом шепотом спросила:
— Аидка, ты мне снишься?..
В Таиланде они провели полмесяца. Кроме разнообразных увеселительных мероприятий целью поездки были храмы и монастыри. Но больше всего впечатлял не грандиозный Ваткрагло, главный храм страны, со своим золотым, изумруднооким Буддой, а древняя столица Сиама Аютая. Она похожа на город мертвых. Падающие башни полуразрушенных храмов, пятидесятиметровые Будды, поросшие мхом. Татьяна уселась в стопах одного из них и заявила:
— Все. Никуда больше не поеду, не пойду. Останусь здесь навечно. Здесь, наверно, бродит дух моего отца. Он мне часто рассказывал про этот город.
Аида устроилась рядом и закурила. Она подумала, что совсем бы ей не хотелось встретиться с духом Патрикеева, а также с другими, отправленными ею за последние полгода на тот свет. Мысль эта позабавила ее, и она бы последовала примеру Татьяны, которая уже во всю медитировала, но тут она услышала плач грудного ребенка. Он плакал в самой утробе позеленевшего Будды…
Тайская кухня им нравилась не меньше китайской. В ресторанах они изощрялись, каждая на свой лад, заказывая самые экзотические блюда.
— Странно. Я думала, что после всего случившегося тебя ничем не заманишь в ресторан.
— А кушать-то охота! — смеялась над Таниной наивностью Аида.
— Как ты считаешь, зачем Хуан Жэнь пошел на это? — Она впервые задала вопрос о своем любимом поваре. — Почему он нас с отцом не отравил? Конечно, дядя Семен мог достать кого угодно, но зачем же так?
— Наверно, ему заплатили, — высказала предположение Аида. — У Семена было много врагов.
Она подозвала официанта и попросила его раздобыть сигару.
— Господи, ты уже по-ихнему заговорила! — восторгалась Татьяна. — Просто отпад! Только на фига? Они понимают по-английски.
— Это мое хобби, — призналась девушка. — Великий полиглот прошлого века Генрих Шлиман тратил на изучение нового языка в среднем шесть недель, а мне достаточно трех. Правда, я не трачу времени на грамматику. Слушаю музыку, постигаю суть, а потом воспроизвожу.
— Клево! Мне бы так!
— И что дальше?
— Я бы устроилась переводчицей в какую-нибудь фирму.
— Ты хочешь работать?
В интонации, с которой Аида задала вопрос, присутствовала презрительная нотка.
